Инферниум - Кери Лейк

Я фыркнул на это.

-Я попрошу прислугу принести тебе немного еды. Никуда не уходи.

-Мудак.

39

БАРОН

-Что тебя беспокоит, Сынок? -Нежная мелодичность голоса матери поразила барона в самое сердце, когда он смотрел в окно экипажа по пути к хижине Соломона.

Он предпочел бы пройти это расстояние пешком, как обычно, но в тот раз мать настояла на том, чтобы сопровождать его. Нацепив притворную улыбку, он оглянулся на пожилую женщину.

-Все хорошо, мама.

Она издала горлом звук неодобрения и приподняла бровь.

-Возможно, это сработало с твоей няней, но я могу заверить тебя, что меня не так легко одурачить.

Он любил свою мать и доверял ей больше всех остальных, но он скорее умер бы, чем рассказал о несчастной женщине, Сирисе, и о мерзких способах, которыми она прикасалась к нему в том подземелье. Хотя леди Прецепсия была доброй и нежной, она всегда яростно защищала его. Даже если бы он думал, что такое существо, как Сириса, заслуживает наказания, он не мог заставить себя стать причиной ее казни.

Тем не менее, он не мог избавиться от стыда, который грыз его все часы дня с той ночи. Если зло и существовало, то оно жило внутри ощущения, которое пробегало по его коже всякий раз, когда это воспоминание приходило на ум. Он чувствовал, как его когти впиваются в него, терзая его совесть.

-Мне просто любопытно, почему вы решили сопровождать меня на этот раз. Меня это не беспокоит, только любопытствует.

Она откинулась на спинку скамейки, ее стройные плечи выровнялись в соответствии с идеальной осанкой.

-Иногда мне нравятся визиты к Соломону.

-Как вы познакомились с ним?

-На самом деле, через твоего отца. Очень давно они были друзьями.

Намек на улыбку заиграл на ее губах, когда она казалось, с нежностью вспоминала это воспоминание.

Он вспомнил разговор, который у него был с Соломоном, о том что его отец когда-то был совсем другим человеком.

-Тогда отец был хорошим?

Она провела рукой по шелковым рукавам своего платья, не отводя от него взгляда, как будто обдумывала вопрос.

-Да. Было время, когда он был таким. У него было довольно темное обаяние, очень похожее на твое. -Слабая улыбка промелькнула на ее лице. -Необычное, но настоящее.

-Что с ним случилось?

Ее грудь поднялась и опустилась при вынужденном выдохе.

-Что происходит с человеком, который предпочитает славу любви?

-Как ты думаешь, он мог бы снова измениться?

Сдвинув брови, она отвела взгляд.

-Я конечно мечтала об этом. Но сны длятся недолго, прежде чем ты будешь вынужден столкнуться с реальностью пробуждения от них.- Внимание отвлеклось к окну, она продолжала теребить свой шелковый рукав. -Ты некоторое время не говорил о своих визитах к епископу Венейблу. Казалось, они немного уменьшились, не так ли?

-Да.

-Я полагаю, что это их новый заключенный держит их в таком плену, и я благодарна за это.

-Какой заключенный?

-Сириса из Солдетэра. Я уверена, что на данный момент ее имя достаточно известно.

Звук ее имени, произнесенного вслух устами его матери, вызвал болезненное ощущение в его животе. Он заерзал на скамейке от внезапного дискомфорта, и при вспышке воспоминания о женской руке, направляющей его вдоль члена, он почувствовал, как в горле булькает кислота.

-Ты часто быстро встаешь на защиту женщины. Что делает ее исключением?

-Многие женщины оказываются несправедливо обвиненными, и ты прав, даже те кого считают неисправимыми, достойны прощения.

-Ты хочешь сказать, что это не так?

Она расправила плечи и прочистила горло.

-Когда тебе не исполнилось и года, твой отец попытался задушить тебя подушкой.

Хотя эту историю он раньше не слышал, для барона она не стала неожиданностью. Потому что он всегда знал, что его отец презирал его, с момента рождения.

-Сириса сообщила ему, что его собственный сын однажды станет причиной его кончины. Однако ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что он не мог убить собственного сына, не получив таких же увечий, и поэтому его попытка потерпела неудачу. -Она покачала головой, продолжая идти дальше. -И несмотря на ее предупреждение ему, я не смотрела на нее с какой-либо недоброжелательностью или злобой в моем сердце. До того дня, когда этих мальчиков вытащили из-под пола ее комнаты. -Нахмурив брови, его мать отвела взгляд и прижала платок к лицу, как будто ей внезапно стало плохо. -Я хотела верить в нее, а не в твоего отца. Потому что я знала, какое зло таилось в нем.- Теребя пальцами платок, она сидела, уставившись на свои колени. -В конце концов, сколько раз на женщин навешивают несправедливые ярлыки. Но мне еще предстояло обнаружить тьму в ней.

Она снова подняла на него взгляд, в ее глазах было отрезвляющее отражение торжественности.

-Точно так же, как есть опасные мужчины, есть и опасные женщины.

-Что случилось с мальчиками?

-Что происходит с кроликом в логове волка? -Она испустила долгий выдох. -Мы с твоим отцом никогда не сойдемся во мнениях ни по одному вопросу. За исключением Сирисы из Солдетэра.

Мать барона согласилась отпустить его домой пешком через лес после сеанса с Соломоном. Хотя он хотел рассказать ей о своих питомцах, он боялся, что их появление может вызвать тревогу. У щенков, конечно были свои мрачные моменты – например, в тот день когда он нашел их кормящимися в гнезде крольчатами, – но в глубине души он знал, что они не были злыми. Определенно, они не заслуживают того, чтобы их убивали просто за то, что они адские псы.

Во время предыдущего визита он украл недавно выброшенные куски мяса со скотобойни венатора и хранил их в одной из старых бочек в хижине. В течение недели она начала гнить, и открывать саму бочку было тошнотворной задачей, но маленькие дворняги, казалось, не возражали. На самом деле, они, казалось, ели с большим аппетитом, когда блюдо оставалось на некоторое время. Как будто им нравился запах гнили.

Хотелось бы надеяться, что его домашние животные обеспечат столь необходимое отвлечение.

Его разум был поглощен во время обучения у Соломона. Тревожные откровения, сделанные его матерью, вкупе с его встречами с женщиной, Сирисой, помешали ему сосредоточиться на уроке в тот день, которым, как оказалось, было исцеление птицы, пораженной шальной стрелой. Оружие, сделанное из адской стали, по словам Соломона, учитывая шрам, оставшийся на широком боку птицы.