Бойня - Шанталь Тессье

С тех пор как моя милая сбежала, было принято множество мер.

Хайдин даже не спрашивает, в чём мне нужна помощь. Он никогда не спрашивает. Он всегда готов устроить пиздец. И я как раз собираюсь это сделать.

Я достаю из кармана мобильник и набираю нужное мне местоположение. У каждого в «Бойне» есть устройство слежения — даже у нас, братьев. У всех остальных они есть, чтобы никто не мог от нас спрятаться. У нас — для нашей же защиты.

Мы Лорды, но мы не неприкасаемые. Мы те, кого вы считаете изгоями нашего тайного общества. Единственная причина, по которой нас не уничтожили, — это то, что мы им нужны. Никто другой не захотел бы управлять «Бойней». Именно поэтому столетия назад они придумали братьев Пик. Лорды известны тем, что убивают тех, кто причиняет им зло или нарушает их клятву. Но смерть слишком легка, и иногда Лорд заходит слишком далеко. Он заслуживает большего, чем нож в шею и неглубокую могилу. И вот тут-то мы и вступаем в игру.

— Морг, — говорю я и скрежещу зубами.

Каждый раз, когда я оказываюсь там, я вспоминаю, что Эштин почти удалось сбежать от меня. В смысле, я могу смириться с тем, что она в меня стреляла. Часть меня возбуждается при одной только мысли о том, что у неё хватило смелости сделать это. Но бросить меня? Она заплатит за это. И как бы сильно я её ни любил, я не могу забыть о том, через что мы прошли после её побега.

Хайдин молчит. Он просто засовывает руки в передние карманы джинсов и прислоняется спиной к стене, глядя прямо перед собой. Я даже не уверен, что он дышит.

Я отправляю короткое сообщение и убираю мобильник в карман.

Лифт останавливается, и мы выходим. Я уже не чувствую холода внизу. Я привык к нему. Хайдин следует за мной, и я заворачиваю за угол. Из коридора доносятся голоса.

— Да, чувак. Началась драка, — лжёт знакомый голос.

— Что, чёрт возьми, ты сделал? — спрашивает другой.

— Я преподал ему грёбаный урок.

Хайдин хмыкает, давая мне понять, что я и так знаю. Мы заворачиваем за угол, и я оказываюсь за спиной у мужчины, который стоит к нам спиной. Тот, кто стоит напротив, замечает нас. Нервно сглотнув, он делает шаг назад.

— Мне нужно идти... — мужчина поворачивается и убегает.

— Какого хрена, чувак? — кричит парень перед нами. — Мне нужна твоя помощь. Я не могу сам обернуть.

— Мы можем помочь, — говорю я.

Мужчина оборачивается, и его глаза расширяются. Я бью его кулаком в лицо, сбивая с ног прежде, чем он успевает заговорить.

СОРОК ДВА

ЭШТИН

У меня онемело горло, всё тело болит, и я плачу, глядя на себя в зеркало. Веки отяжелевшие и слюна стекает с губ. Я очень склонна к соперничеству, и ублюдок это знает. И я знаю Сента. Он думает, что я не справлюсь. А я собираюсь отсосать этот член, как будто я главный герой грёбаного конкурса по поеданию хот-догов на Четвёртое июля, чёрт возьми. Я полна решимости победить, чего бы мне это ни стоило. Даже если не смогу глотать после того, как действие этого чёртова обезболивающего спрея закончится.

Зеркало покрыто слюной, соски затвердели. У меня так мокро между бёдер, и не только потому, что я вся в слюнях.

Я чертовски возбуждена. Мне всегда нравилось сосать член. Нравилось, как Сент стонал и рычал. Как он хватал меня за затылок и трахал моё лицо. Меня это заводило. Я жаждала такого внимания. Особенно мне нравилось, когда Сент заставлял меня делать это перед аудиторией. Как будто он гордился тем, что может показать, на что я способна... как я могу доставить ему удовольствие.

С тех пор как сбежала из «Бойни», я переспала с огромным количеством парней, но ни один из них не был похож на Сента. Они даже рядом не стояли. Говорят, что первую любовь никогда не забыть, и я не могу с этим поспорить.

Закрыв глаза, я раздвигаю губы так широко, как только могу, и наклоняю лицо вперёд. У меня онемели не только язык и горло, но и губы. Когда я облизывала их, на языке оставался спрей. Из носа течёт, а глаза налиты кровью и слезятся.

И поскольку Сент подсоединил короткую цепочку, поэтому не могу оторвать губы от фаллоимитатора, поэтому мой рот всё время открыт. Я раскачиваю бёдрами изо всех сил, чтобы создать трение на моей киске от верёвки, обмотанной вокруг меня. Сент специально связал мои бёдра ремнями. Они ограничивают движение моих ног именно по этой причине. Он хочет, чтобы я мучилась. Это лишает меня возможности двигаться.

Я вся мокрая, и мне так хочется кончить. Обожаю доставлять удовольствие Сенту. И то, что я притворяюсь, что сосу его член, делает это невыносимым. Часть меня надеется, что он вернётся сюда и проверит меня. Это заставит меня показать ему, какой я могу быть хорошей.

Я пытаюсь понять, как далеко могу зайти, и подаюсь лицом вперёд. И хотя не чувствую этого, но ощущаю давление, когда делаю вдох через забитый нос. Я разжимаю пальцы только для того, чтобы снова их сплести. Верёвка не позволяет мне двигаться. Руки потные, как и связанные ноги. Мои ресницы слиплись, и я распихиваю глаза, насколько это возможно, чтобы хоть немного улучшить обзор, потом наклоняюсь вперёд и любуюсь на себя. Это заводит меня ещё больше. Я хочу, чтобы Сент сказал мне, как хорошо я выгляжу. Ему нравилось, когда я готовилась к его приходу только для того, чтобы позволить ему размазать мой макияж.

СЕНТ

Я прислоняюсь спиной к стойке, а Хайдин стоит рядом со мной, наблюдая за камерами в своей комнате, проверяя, как там женщина, которую он связал и которая ждёт его.

Дверь открывается, и входит Дэвин.

— Как раз вовремя, — говорю я.

Он толкает свою тележку и кивает мне. Дэвин почти ничего не говорит. Ему и не нужно говорить, пока он выполняет свою работу.

Мужчина, сидящий посреди комнаты, шевелится, и Хайдин убирает свой мобильник. Мы посадили его на то, что мы называем стульчиком для кормления. Это выглядит именно так,