Исцелить душу - Опал Рейн

Но каждый раз, когда он оказывался слишком близко, и ей удавалось уловить нотку его пьянящего аромата или почувствовать исходящий от него жар, тело Делоры пело от желания к нему.

Он мне дорог. Насколько глубоко, она не знала. Она знала лишь, что… ей нужен Магнар в её жизни. Но ей нужен был он такой, какой есть сейчас. Нежный, осыпающий её вниманием и лаской.

Её лицо скривилось в гримасе, глаза шарили по земле, словно ответ был зарыт в грязном снегу.

Почему эта паранойя не проходит? Она была всегда. Она всегда таилась где-то рядом, и стоило Делоре подумать, что ей стало лучше, как случалось что-то, от чего казалось, что под кожей копошатся жуки.

Станет ли обретение Магнаром большей человечности решением, в котором она нуждалась? Или это будет последний удар, который оставит Делору в холодном месте, где она будет вынуждена жить жизнь, которую не хочет?

Мне так страшно. Страшно, что он изменится.

Всё висело на волоске, и чаши весов могли качнуться так, что она рухнула бы в полное отчаяние. Она пожалела, что не может сделать успокаивающий вдох.

Его долго нет. Впрочем, он должен был съесть семь или восемь человек. Тревога пробрала её до костей.

Делора напряглась, услышав приближающееся движение.

— Где ты? — проскрежетал Магнар где-то сбоку.

Её губы сжались в тонкую линию, желание сомкнуть их покрепче было сильным.

— Я… я здесь, — пискнула она.

Если бы она могла чувствовать свое сердце, оно бы сжалось от паники. Когда он подошел, она заметила, что на его белом черепе нет крови, словно он его отмыл. Даже его когти и ноги были чистыми.

Он… он помылся в ручье? Она видела ручей мельком, когда убегала от Убийц Демонов.

Сферы Магнара пылали красным, и то, как он приближался к ней, выглядело угрожающе. Но не это заставило Делору отступить на шаг. Дело было в том, что он выглядел… иначе.

Череп был тем же, рога теми же, ей даже показалось, что и рост остался прежним, но она знала: приближающийся к ней Сумеречный Странник стал шире, мощнее.

Его черная рубашка больше не висела на нем мешком; плечи и бицепсы выглядели массивнее. Позвоночник казался прямее, без привычного изгиба, и его осанка стала почти идеальной, пока он крался к ней. Кости на руках, кроме белых костяшек и суставов пальцев, ушли под темно-серую плоть.

Его трехпалые копыта разделились на пять частей, выглядя почти как странные пальцы, а пятка теперь твердо ступала на землю. Он мог ходить нормально, мог вышагивать. Хотя перья всё еще торчали из ворота рубашки, они казались не такими длинными и пышными. Магнар изменился физически, и так внезапно, что это ошеломляло.

При виде цвета его сфер Делоре захотелось сбежать. Красный означал гнев или голод — но он говорил, что больше не чувствует голода.

Что-то не так.

— Стой, — потребовал он, и властность этого приказа пригвоздила Делору к месту. Она открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, хоть что-нибудь, но слова застряли в горле. — Стань осязаемой.

Её глаза забегали в поисках предлога, любой отговорки.

— Я… я не могу. А как же Фёдор? — слабо пробормотала она. — Если он почует всю эту кровь, он…

Магнар выбросил руки вперед, и треск его когтей, вонзившихся в дерево прямо за её спиной, заставил её вздрогнуть.

— Всё исчезло. Я позаботился об этом. — Он склонил голову, медленно приближаясь к её лицу. — Стань осязаемой, Делора.

Зажмурившись, Делора почувствовала, как её тело тяжелеет, и ноги коснулись земли. Она начала становиться осязаемой, хрупкой, незащищенной.

Большая теплая рука обхватила её за горло, поддевая челюсть, и Делора почувствовала, как её сердце, и без того бившееся беспорядочно, заколотилось еще быстрее. Она крепче прижала к себе Фёдора, который начал бешено ворочаться, удерживая его, чтобы он не напал.

Магнар приподнял её голову. Её глаза широко распахнулись, когда она почувствовала, как влажный, но слегка шершавый язык прошелся по её губам. Он лизнул меня.

Шок заставил её губы приоткрыться, и она почувствовала, как этот язык снова пробежался по ним, на этот раз проскальзывая между ними и касаясь зубов. Ее сердце всё еще колотилось, но паническое дыхание замедлилось, как и движения Фёдора, когда Магнар уверенно провел языком по ней.

Она не знала, что заставило её приоткрыть рот шире, но, когда она это сделала, скользкий орган проник внутрь, чтобы полностью облизать её изнутри: от щеки, по языку, до другой щеки.

Его язык отдергивался лишь для того, чтобы снова нырнуть внутрь, раз за разом, и она едва не застонала. От него исходила сладость, дразнящая вкусовые рецепторы.

Никакого медного привкуса, никакой крови, словно он прополоскал рот в ручье. Она чувствовала лишь вкус сладковатой слюны. Она подтолкнула свой язык навстречу, чтобы лучше распробовать, лизнуть, почти выпить её, и случайно коснулась его языка. Магнар издал глубокое рычание.

Прежде чем Делора успела опомниться, он наклонился, схватил её за заднюю часть бедер, поднял и прижал к дереву. Он повернул голову, чтобы выбрать угол поудобнее, и приоткрыл пасть, полную клыков, чтобы слегка обхватить её лицо. Затем его язык проник еще глубже. Он принялся еще настойчивее облизывать её язык, который начинал отвечать взаимностью. Это был самый странный поцелуй в её жизни, но она знала, что это именно он — поцелуй. Глубокий и страстный.

Вся тревога и паника, от которой она едва не задыхалась, исчезли, уступив место чему-то теплому и трепетному.

Делора зажмурилась от удовольствия и вцепилась в Магнара мертвой хваткой, отказываясь его отпускать. Поскольку он поднял её, чтобы поцеловать, она знала, что висит по меньшей мере в метре от земли. Она крепко обхватила ногами его грудную клетку снизу. Её бедра не могли обхватить его торс полностью, но она уперлась пятками, чтобы притянуть его ближе, прижаться к нему всем телом. Ее руки обвили его плечи. Одна скользнула под ворот рубашки, чтобы схватить горсть перьев и длинного меха, а другая ухватилась за основание рога. Она держала его при себе.

Его большие руки теперь сжимали обе ягодицы, поддерживая её. Она не могла не заметить этого оценивающего сжатия и попыталась вдавить их в его ладони, чтобы он сжал сильнее. Она не почувствовала привычного укола когтей, когда его пальцы впились в плоть, и поняла, что он, должно быть, научился их втягивать.

Она не чувствовала вкуса крови, только эту восхитительную сладость, но Делора не думала, что её