Исцелить душу - Опал Рейн

— Нет, — выдохнула она, продолжая качать головой. — Пожалуйста, не надо.

Она ждала, что её накроет отвращение, но этого не случилось. Её расстраивало не то, что он собирался съесть людей, а то, что это ему даст. Он перевел на неё взгляд, почти нерешительно.

— Я должен, Делора.

— Но почему? — вскрикнула она, глубоко нахмурив брови.

Он осмелился подойти ближе, чтобы она не могла далеко отступить.

— Потому что, если я этого не сделаю, я никогда не стану лучше для тебя. Я не смогу заботиться о тебе должным образом. — Он поднял руки и задумчиво посмотрел на свои когти, склонив голову набок. — Я хочу стать лучше. Я хочу понимать, а я не смогу этого сделать, если не потреблю больше человечности.

— Но я не хочу, чтобы ты менялся, — призналась она.

Она не хотела, чтобы Магнар становился умнее, мудрее. Она боялась, по-настоящему боялась, что, если это случится, он больше не захочет быть с ней. Сейчас он был доволен Делорой и не видел в ней никаких изъянов, но сама Делора знала, что она не идеальна.

Она не была храброй, сильной или даже особо умной. Она была обычной, скучной и знала, что бесполезна. Она была в депрессии и понимала, что её травма часто заставляла её вести себя странно.

Она не всегда была плаксой.

У Делоры было мало что предложить Магнару.

Она не могла помочь ему в бою, не знала, как ухаживать за садом. Она даже не смогла помочь ему построить дом. Всё, что она могла — это раскрасить его, но она боялась, что если он изменится, ему больше не понравятся яркие картинки, которые она рисовала — то, что Хадит называл незрелым.

Посчитает ли он это ребячеством, когда перестанет смотреть на мир с детской невинностью? Озлится ли Магнар, когда поймет, что душа, которую он взял, принадлежала Делоре, и теперь он навеки связан с ней? Пожалеет ли он о своем решении? Однажды она сказала ему, что она ужасный человек. Она была убийцей, и сейчас он не видел в этом проблемы. Но обретя больше человечности, он поймет, по-настоящему поймет, насколько неправильными были её поступки.

Всё между ними было не идеально, но по крайней мере, что-то было. Теплота от присутствия друг друга. Она отчаянно не хотела терять это. Это было единственным, что держало в ней желание жить в этом жестоком и мрачном мире.

Без этого, без этого неуклюжего, глупого Сумеречного Странника, Делора думала, что утонет. Он стал её спасательным кругом. Это было эгоистично с её стороны, и она знала, что не должна хотеть, чтобы он ел этих людей, потому что они люди, но единственная причина, по которой она была против — страх потерять его.

— Я всё время боюсь причинить тебе боль, Делора. Я не могу обнять тебя, и это съедает меня изнутри. — В его сферах начала разгораться синева — зияющая глубина цвета, показывающая, как сильно это его тяготит. — Я не могу прикасаться к тебе. Не могу быть рядом слишком долго. Я хочу быть близко, но каждый раз, когда я приближаюсь, я чувствую, как мои когти вонзаются в твою кожу. Есть еще так много всего, чему ты меня учила, но чего я не понимаю, а я хочу понимать… ради тебя. Кажется, будто части меня отсутствуют. Когда я думаю, в мыслях есть провалы. Я чувствую эти пустые места. Я не могу контролировать свой разум, свои эмоции, свое тело.

— Т-ты можешь научиться, — предложила она. — Я-я могу научить тебя.

Он покачал головой, и его плечи поникли. Тыльные стороны его ладоней безвольно упали на землю.

— Это так не работает. Я остановился в развитии и знал это давно, еще до встречи с тобой. Я могу запомнить всё, но это не значит, что я понимаю то, что мне показали или чему научили. Это предел моей человечности. Лучше не станет. Развития больше не будет.

Делора снова попыталась прикусить губу, но почувствовала лишь давление. Она хотела возразить, но как бы она ни старалась придумать вескую причину, почему он не должен этого делать, печаль в его голосе заставила её замолчать.

— Я хочу сделать это ради тебя, — продолжил он, приближаясь и нависая над её призрачной формой, словно пытаясь отрезать пути к отступлению. — Я ждал тебя долгое время, даже не зная об этом, но я не готов к тебе. — Магнар провел кончиком окровавленного когтя по твердому черепу Фёдора. — Я едва понимаю, что они значат, кроме того, что я должен их защищать.

Как бы он ни уверял, что делает это ради неё, она знала — это неправда. Он хотел этого для себя, и Делора не могла с этим спорить.

Я не могу быть эгоисткой. Какими бы ни были её страхи, она не хотела, чтобы вина легла на её совесть. Магнар заслуживал счастья и права делать собственный выбор, даже если он не совпадал с её желаниями.

— Хорошо, — уступила она, искренне надеясь, что не пожалеет об этом. — Если ты этого хочешь, я даю тебе свое разрешение.

Было очевидно, что ему нужно её согласие, поэтому он спросил, а не просто сделал.

— Спасибо, — прохрипел он, поднимая руку, чтобы провести тыльной стороной когтей по её призрачной щеке. — Я стану лучше для тебя. Ты увидишь.

Делора лишь кивнула, зная, что слова прозвучат неразборчиво. Опустив голову, она попятилась, оставляя Магнара одного, стремясь уйти так далеко, чтобы не слышать происходящего.

Ожидание было мучительным. Она жалела, что не может занять свой разум чем-то другим, но всё, что ей оставалось — стоять в лесу. Она не могла пинать снег или дергать траву — нога просто проходила сквозь них. Она не могла теребить листья на ветках. Ей оставалось лишь общество собственных мыслей, которые кружились в вихре противоречивых и ужасных эмоций.

Сложнее всего Делоре было понять, что она чувствует к Магнару. Желание было одним из чувств, но откуда росли корни этого желания? Она хотела прикосновений, хотела чувствовать себя хорошо, чувствовать себя женщиной, достойной того, чтобы её касались — но имело бы это значение, будь на его месте кто-то другой?

И всё же, когда она представляла его лицо, его лисий череп, наполненный фиолетовым свечением сфер, внутри неё что-то вспыхивало. Каждый. Чертов. Раз.

Меня… влечет к нему. К Сумеречному Страннику.