Заложница дьявола - Аделина Жемчужева

Я присела напротив.

— Если подумать, ты ведь тоже наследник. Думаю, Эмир принял верное решение. Ты справишься.

Аэрин покачал головой, задумчиво постукивая пальцами по столу.

— Ты так в этом уверена? — его голос был ровным, но в глазах промелькнуло сомнение.

— Конечно, — я чуть склонила голову, изучая его. — Ты всегда был рассудительным, умелым стратегом. Эмир доверяет тебе не просто так.

Он усмехнулся, но улыбка получилась горькой.

— Рассудительность — это хорошо. Но хватит ли мне жесткости?

Я на секунду задумалась, подбирая слова.

— Быть правителем — это не только про жесткость, но и про умение держать баланс. А ты всегда умел видеть шире, чем просто поле битвы.

Аэрин вздохнул и потер лицо рукой.

— Иногда мне кажется, что ты видишь во мне больше, чем есть на самом деле.

Я улыбнулась.

— Может, ты просто сам в себе не уверен?

Он качнул головой, словно взвешивая мой ответ.

— Возможно. Я не такой решительный, как брат.

— И не такой самовлюбленный, — хихикнула я.

Аэрин фыркнул, но уголки его губ дрогнули.

— О, ты даже не представляешь, насколько.

Мы рассмеялись, и на мгновение тяжесть войны, тревога и страх отошли на второй план. В этот момент мы просто были собой.

Глава 38: Дикая ярость

Ночью, после долгого дня, я приняла теплую ванну, надеясь, что это поможет мне расслабиться. Я так устала, но даже теплая вода не смогла унять беспокойство, поселившееся в груди.

Ложась в постель, я пыталась убедить себя, что мне все равно. Что я не жду его. Не надеюсь.

Но это было ложью.

Я хотела, чтобы Эмир пришел. Хотела, чтобы он лег рядом, обнял меня, прижал к себе так, как делал это раньше. Хотела слышать его безумные, иногда совсем глупые шутки, чувствовать, как его дыхание касается моей кожи. Хотела проснуться утром и увидеть его рядом.

Как же это было странно… после всего, что он со мной сделал.

Но он не пришел.

Я металась в кровати, никак не находя удобное положение. Сон не шел, тревога не отпускала. Внутри меня жило странное предчувствие — липкое, неприятное.

Я знала, какой он.

Я знала, что от него можно ожидать чего угодно.

В конце концов, не выдержав, я встала и вышла в коридор.

По лестнице вниз спускалась служанка, и я едва успела ее заметить.

— Мария! — окликнула я.

Она замерла, слегка склонив голову.

— Да, Ваше Величество?

Я быстро спустилась к ней, остановившись на ступеньку выше.

— Скажи мне… — я старалась говорить ровно, но голос все равно дрогнул. — Сегодня в покоях короля никого нет?

Мария нервно отвела взгляд. Ее лицо выдавало волнение, и внутри меня что-то сжалось.

— Ваше Величество… — она замялась, но потом, видимо, решилась сказать правду. — Сегодня он позвал к себе Софию.

Мир перед глазами резко качнулся.

Я едва не потеряла равновесие.

Мои пальцы вцепились в перила, словно это могло удержать меня от обрушившейся боли.

Сердце дрогнуло, сжалось в груди, а затем, будто бы сорвавшись с высоты, рухнуло вниз. Слова Марии эхом раздались в голове: «Он позвал к себе Софию.»

Я моргнула, пытаясь справиться с внезапной слабостью. Это не должно было ранить, не должно было значить для меня ничего… но почему внутри все переворачивалось?

Горло сдавило, дыхание сбилось. Я не могла позволить ей увидеть, что мне больно.

— Давно? — интересовалась я.

— Только что.

Мария опустила взгляд, явно понимая, что меня пронзила эта новость.

Я резко развернулась и поднялась по лестнице.

Боль пронзала каждую клеточку тела, скручивая нутро холодными пальцами.

Он позвал ее.

Меня — нет.

Все, что он говорил, все его прикосновения, его жаркие взгляды — неужели это ничего не значило?

Я ненавидела себя за это.

Я ему устрою!

Я его убью!

Вчера со мной, а сегодня с другой?

Он ошибается, если думает, что я позволю ему обращаться со мной, как с одной из его наложниц.

Сжимаю кулаки до побелевших костяшек и, не раздумывая, направляюсь в его покои. Дверь с грохотом распахивается от моего толчка, и я замираю, пораженная увиденным.

Девушка стоит на коленях на полу, а Эмир, расстегивая ремень, спокойно наблюдает за ней. Но, заметив меня, он всё же останавливается.

На несколько секунд в комнате воцаряется тишина.

А потом внутри меня взрывается ярость. Она сжигает всё — страх, боль, сомнения.

— Что. Здесь. Происходит? — мой голос режет воздух, словно острие кинжала.

Глаза Эмира темнеют, но на его лице не дрогнул ни один мускул.

Гнев накатывает волной, и я срываюсь.

В груди вспыхнуло нечто большее, чем просто злость. Это была буря, стихия, которую я не могла и не собиралась сдерживать.

— Ты что, совсем охренел⁈ — мой голос взметнулся в воздухе, разрезая тишину.

Эмир изогнул бровь, но я не дала ему шанса заговорить.

— Ты что, решил, что я твоя игрушка? Вчера со мной, сегодня с ней? Завтра еще кого-то притащишь? — я шагнула вперед, мое тело дрожало от ярости. — Ты думаешь, я это стерплю⁈

София, казалось, застыла, не понимая, что делать.

Я не дала ей времени на раздумья. Схватив ее за волосы, я рывком подняла ее с пола. Она вскрикнула, пытаясь вырваться, но я уже тащила ее к двери.

— Вон отсюда, шлюха! — я рывком вытолкнула ее из комнаты, и она едва не упала, но быстро опомнилась и побежала прочь, боясь, что я сделаю что-то еще.

Я захлопнула дверь, обернувшись к Эмиру.

— Ты думал, что я промолчу? Думал, что я просто закрою на это глаза⁈

Он молча смотрел на меня, а я видела в его глазах не смущение, не раскаяние — только этот дьявольский блеск.

Это разозлило меня еще сильнее.

Я бросилась на него, ударяя кулаками в его грудь.

— Ты — мразь! — кричала я, снова и снова обрушивая на него удары. — Лживый, подлый ублюдок!

Он схватил меня за запястья, пытаясь остановить, но я вырвалась, ударив его по лицу.

Его челюсть дернулась, но он лишь усмехнулся.

— Что, Лилу? Ревнуешь?

Я зарычала от ярости.

— Я тебя убью! — я снова бросилась на него, но он перехватил меня, прижимая к себе.

— Успокойся, — его голос был низким, но я не собиралась слушать.

— Пусти меня! — я извивалась, но его хватка была железной.

— Иначе что? — он наклонился к моему уху. — Набросишься на меня еще сильнее?

Я замерла, все еще дыша тяжело. Он поймал мой взгляд, и я увидела в нем вызов.

Эмир хотел довести меня.

И это ему почти