Заложница дьявола - Аделина Жемчужева

В его глазах вспыхнуло что-то тёмное, опасное… но в то же время живое.

Я ненавидела его.

Он причинил мне столько боли.

Разбил. Унизил. Сломал.

Но почему тогда моё сердце сжималось в мучительном страхе от одной мысли, что его не будет рядом?

Почему голос дрожал, а внутри всё разрывалось на части?

Слёзы продолжали стекать по моим щекам, но я не пыталась их скрыть. Я просто смотрела на него, молча, жадно запоминая каждую черту.

А он смотрел на меня.

Молча.

— Лилу… — Эмир медленно провёл пальцами по моей скуле, убирая слезу. — Ты сама не знаешь, чего хочешь.

Я сжала губы, отворачиваясь, но он не дал мне уйти, крепко удерживая за подбородок.

— Смотри на меня, — приказал он тихо, но я слышала, как в его голосе дрогнула едва уловимая эмоция.

Я не могла.

Я не хотела.

Но я подчинилась.

— Почему ты хочешь, чтобы я остался? — спросил он.

Я хотела закричать, ударить его, сбежать.

Но вместо этого прошептала:

— Я не знаю…

Я правда не знала.

Моя душа металась между ненавистью и привязанностью, между страхом и безумием. Он был для меня всем, кого я должна была бояться. Человеком, который не раз показывал свою силу, свою власть, своё безразличие к моей боли.

Но я привыкла к нему.

Я привыкла к его холодным, иногда насмешливым взглядам. К его грубым рукам, к его голосу, к его присутствию.

— Я ненавижу тебя всем сердцем, но не хочу, чтобы ты уходил, — выдохнула я, не выдержав напора эмоций.

Эмир усмехнулся, наклоняясь ближе, так, что его тёплое дыхание обжигало мои губы.

— Странное признание, конечно… — хрипло проговорил он. — Но, знаешь, я чувствую то же самое.

— Неужели этой войны нельзя избежать? — мой голос дрожал, я с трудом сдерживала слёзы.

Эмир покачал головой.

— Нет.

— Теперь мы с Шарлин станем врагами?

— Считай, что да, — его взгляд стал холоднее. — И я не позволю тебе больше встречаться с ней. Она жена моего врага. И твой враг тоже.

Я закрыла глаза. Всё меняется. И я знала, что скоро врагов станет ещё больше.

Эмир молчал, но его рука скользнула по моей коже и замерла на груди. Его пальцы мягко прошлись по ней, вызывая во мне странную смесь дрожи и боли.

— Возможно, это наши последние дни, — прошептал он, склоняясь к моему уху. — Я хочу провести их так, чтобы забыть обо всём. Хочу просто быть с тобой.

Я не выдержала. Обняла его крепко, словно могла удержать, зарылась в его грудь, вдыхая родной запах. Слёзы сами катились по щекам, и я не пыталась их остановить.

— Боже… почему мне так плохо? — сорвалось с губ. — Я… я никогда не думала, что скажу это, но я привыкла говорить прямо, и…

Я осеклась, с трудом собираясь с мыслями.

— И? — Эмир ждал, пристально глядя на меня.

Я сжала глаза, пытаясь справиться с этим ураганом внутри.

— Я… я не хочу тебя терять, — прошептала я. — Каким бы ты ни был… при одной мысли, что тебя не будет, мне становится невыносимо.

Мои пальцы крепче сжались на его плечах.

— Детка, я не верю, что это говоришь ты. У тебя случайно не температура? — Эмир прищурился, отстранился и приложил ладонь к моему лбу.

Я закатила глаза.

— Да нет у меня никакой температуры.

Он усмехнулся, но вдруг его взгляд стал задумчивым.

— А может, ты беременна?

— Нет, — я вздохнула. — Лекарша проверяла. Я в порядке.

— Жаль, — усмехнулся он, а затем наклонился ближе и, глядя мне прямо в глаза, добавил: — Сделаем тогда?

Моё сердце пропустило удар.

— Что?..

— Мне нравится твоё признание, — с довольной улыбкой продолжил он. — Значит, мне есть к чему возвращаться.

Я не успела ответить, как он вдруг резко повалил меня на кровать, и мы рухнули вместе. В следующее мгновение он уверенным движением перевернул меня, оказываясь сверху.

— Эмир… — выдохнула я, захваченная врасплох.

Он только усмехнулся, нависая надо мной, его тёплое дыхание щекотало мою кожу.

Я почувствовала, как жар мгновенно накрыл меня с головой. Его вес, его запах, его горячее дыхание, смешивающееся с моим… всё это сводило меня с ума.

Его пальцы прошлись по моему бедру, слегка сжимая кожу. Я задрожала, когда он медленно наклонился, позволяя губам едва коснуться моих. Лёгкое прикосновение, но от него внутри всё перевернулось.

— Эмир… — моё дыхание сбилось, когда он чуть сильнее надавил на мои губы своими.

— Ты знаешь, что я вернусь к тебе, Лилу, — его шёпот обжёг мою кожу, прежде чем он провёл губами по линии моей шеи. — Но мне нужно оставить в тебе что-то своё. Чтобы ты ждала.

Он ухмыльнулся, когда мои пальцы рефлекторно сжались на его спине.

— Не будь таким самоуверенным, — попыталась огрызнуться я, но мой голос предательски дрогнул, когда его ладонь скользнула по изгибу моей талии.

— Я таким родился, детка, — хрипло засмеялся он, прежде чем вновь завладеть моими губами, теперь уже без всякой нежности.

В этом поцелуе не было сомнений. Только жадность, только требовательность, только желание впитать меня без остатка.

И я позволила.

Потому что не могла иначе.

Его губы спустились ниже, оставляя огненный след по моей коже. Каждое прикосновение было властным, требовательным, как и он сам. Его руки скользнули по моим рёбрам, прижимая меня к кровати так, словно он боялся, что я исчезну.

Я задыхалась от жара, что разгорался внутри, и не могла сопротивляться этому безумию. Я чувствовала, как моя воля рушится под его прикосновениями.

Он усмехнулся, явно наслаждаясь моей реакцией.

— Тебе нравится, когда я касаюсь тебя вот так? — его губы скользнули к мочке уха, а дыхание обожгло чувствительную кожу.

Я не могла ответить. Всё, на что я была способна, — это крепче сжаться в его объятиях, позволяя этому чувству поглотить меня.

— Мне нравится слышать твои вздохи, детка, — его губы снова нашли мои, но теперь поцелуй был ещё глубже, ещё горячее.

Я потянулась к нему, чувствуя, как остатки разума растворяются. Остались только чувства. Желание. Его руки, его дыхание, его прикосновения, что сводили меня с ума.

Я знала, что после этого пути назад не будет.

Но в этот момент мне было всё равно.

Я не понимала почему я сдалась, но это был страх потерять его.

Моя рука наконец-то скользнула по его коже, касаясь его мускулистого торса. Мне было приятно ощутить тепло его кожи, его тела.

Боже мой…

Точно ненормальная.

Но, как бы Эмир ни пытался, снимать одежду он явно не знал как, и с размаху разорвал моё