Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон

Я подавила резкий вздох, плотно сжав губы.

– Я не знаю, что делать дальше. – Оливер запустил пальцы в волосы и с силой потянул. – Я больше так не могу. Он не хочет, чтобы ему стало лучше.

– Ты не можешь его заставить. Так ничего не выйдет.

Себастиан сам должен пройти свой путь. Если его торопить, это даст обратный эффект. Исцеление – это не крик. Это шепот, и нужно время, чтобы его услышали.

– Я знаю. – Оливер провел костяшками по щетине. – Но я подумал, вдруг… раз вы двое ладите… – Он замер, осознав свою ошибку.

Я напряглась. Он знал, что я навещаю Себа?

Я подтянула ноги к груди и обхватила их руками.

– Олли?

– Как-то раз я застал вас и подслушал. Ты заставила его есть пиццу. Смотреть «Гриффинов». Шутить. – Он помолчал, и его губ коснулась несчастная улыбка. – Впервые за пятнадцать лет я услышал, как он смеется.

– Почему ты ничего не сказал?

– Решил, что Себ попросил тебя не говорить мне. Он считает, что я застану его за обыденными занятиями и сочту это поводом вытолкнуть его из пещеры.

Я бросила на него взгляд, так и кричавший: «Кто бы сомневался!»

Оливер хлопнул себя по лбу.

– Он был прав, так ведь?

– Он не готов. Если будешь торопить его, он закроется еще больше.

– Сомневаюсь, что он когда-нибудь меня простит. – Оливер спрятал лицо в ладонях. – Порой я задаюсь вопросом, почему вообще пытаюсь.

– Потому что ты любишь его. – Я гладила его по спине, пытаясь успокоить. – Ты становишься счастливее, когда счастливы твои любимые люди. Таков ты. Ты не перестанешь, пока снова не увидишь, как Себастиан улыбается. Каждый день, а не на мгновение, потому что мне удалось отвлечь его своим несравненным обаянием.

Оливер фыркнул.

– Ты и правда несравненно обаятельна.

– Да, я такая.

Мы улыбнулись друг другу. И это вышла печальная, отрезвляющая улыбка, потому что в этот миг я осознала, что у нас с Оливером фон Бисмарком нет ни шанса. За что я больше всего любила Оливера – всегда любила больше всего, – так это за его готовность пожертвовать собой ради любимых. Попросив его выбрать меня, я бы попросила его стать кем-то другим.

Он должен остаться ради Себастиана.

А я должна выбрать себя.

Это правильные решения, так почему же они кажутся такими неправильными?

Оливер обхватил мое лицо и прижался лбом к моему.

– Знаю, я все еще пьяный в стельку, и это, наверное, притупит предстоящее признание в любви, но, черт возьми, я люблю тебя. – Он закрыл глаза, тяжело дыша. – Так сильно люблю, Брайар. Порой становится трудно дышать, когда тебя нет рядом.

Казалось, будто мое сердце пригвоздил якорь. Я впитывала его слова – его любовь, – зная, что это не изменит наше положение. Нам придется расстаться. Себастиану, чье состояние снова ухудшилось, нужна забота Оливера, а у меня начнутся съемки через две с половиной недели.

Оливер обхватил мое лицо ладонями. Дышал мной.

– Единственное, что помогало мне сегодня держаться, когда я заталкивал Себа в лифт, это мысль о том, что я увижу тебя в конце дня. Благодаря тебе становится терпимо жить в тени его трагедии. Мне кажется, с тобой я смогу выжить.

Но я не хотела, чтобы Оливер выживал. Я хотела, чтобы он жил.

Я потерлась носом о его нос.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я, и мое сердце разбилось, потому что я сказала это совершенно искренне. Он был прекрасен, и мне всегда будет мало того парня, который обнимал меня, когда больше никто этого не делал, но это все равно ничего не меняло. – Никогда и не переставала любить. Как бы ни пыталась. Как бы ни убеждала себя, что ненавижу тебя. Я так и не разлюбила.

Существуют два вида любви: одна угасает, а другая поглощает. Вечный огонь обжигает, и очень немногие способны выжить в этом пламени.

Оливер слез с кровати и плюхнулся на задницу, а затем встал и поплелся в гардеробную. Он вернулся с бархатной коробочкой для колец цвета женевского озера. У меня перехватило дыхание. Нет, нет, нет. Только не сейчас.

Я должна прекратить это, пока все не вышло из-под контроля. Напомнить ему о своем рабочем графике и его обязательствах перед братом. Но он казался таким разбитым, что я не могла усугубить его боль.

– Я хотел подарить тебе самое большое, самое экстравагантное и вычурное бриллиантовое кольцо в истории. И мог это сделать. – Он остановился у края кровати, опустился на одно колено и открыл коробочку. – Но знаю, что ты хочешь не этого. Что тебе не понравится ходить с бриллиантом, даже добытым этичными методами.

Я прикусила язык, чтобы не сказать ему, что не существует бриллиантов, добытых этичными методами.

– Поэтому я обыскал все чертовы лаборатории в мире в поисках самого большого, самого экстравагантного и вычурного кольца в истории с искусственно выращенным бриллиантом. – Он недовольно скривил губы, подавляя отвращение. – Мне до сих пор немного дурного оттого, что я преподношу тебе искусственный бриллиант. Все равно что ходить в паленых найках. Но ради тебя я готов на все, малышка.

Я подавила панику, пряча ее рядом с ядовитой смесью из изумления, печали и счастья.

– Тебе дурно не от экологичного бриллианта. А от выпивки.

Останови это безумие, Брайар. Сейчас же.

Но как? Я хотела и предложение руки и сердца, и Оливера, и карьеру, и будущего для Себастиана.

Жадность, оказывается, смертельна. Она погубит твое сердце, а потом найдет новых жертв.

– Я окончательно запорол настоящее предложение руки и сердца, да? – Оливер треснул себя по голове, не замечая моего внутреннего замешательства. – Жди здесь. – Он встал, покачнулся и схватил меня за плечи, чтобы не упасть. – Просто… подожди.

Он то ли вбежал, то ли влетел в ванную, включил душ и десять минут чистил зубы. Потом доплелся обратно до кровати, надев костюм-тройку. Я так сильно сжимала коробочку с кольцом, что к его возвращению на ней осталась вмятина. Олли не заметил, спеша закончить предложение.

Он забрал коробочку у меня из рук, снова встал передо мной на колени и с детским ликованием расплылся в улыбке от уха до уха. Он гордился, сиял и, может, был еще немного пьян.

– Обнимашка. – Его голос прозвучал серьезно, как ядерная угроза.

– Катастрофа, – ответила я.

Его радостный смех окутал меня изнутри.

– Я люблю тебя. Без ума от тебя. Я больше никогда тебя не отпущу. Выходи за меня. По-настоящему. Я могу сделать тебя счастливой. Знаю, что могу, потому что готов посвятить этому свою жизнь. – Олли приподнял мой