Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон

Я с рыком запрокинула голову. Сладкие капли дождя попали в рот. С моих губ сорвался крик.

Вновь встав прямо, я заметила движение в окне на втором этаже. Кто-то наблюдал за мной из тени.

Я затаила дыхание и стала ждать, когда занавеска колыхнется снова.

Вот же трус. Чертов слабак.

Вся злость, что копилась восемнадцать месяцев, вырвалась на волю и хлынула из меня в пронзительном вопле, который заглушил даже шум ливня.

– Оливер! – Я схватилась за железные прутья и затрясла их. – Почему ты так поступил? Почему бросил меня и исчез?

Одежда прилипла к телу. Я замерзла, промокла и чувствовала себя несчастной. Я все трясла ворота в перерывах между воплями, зная, что выглядела безумной, зная, что такой и была. Я не заслужила такого отношения.

Особенно от него.

Я не знала, как долго простояла там, сотрясая ворота, требуя встречи и, наверное, подхватывая пневмонию. Но в какой-то момент, может, спустя час после моего прихода, из парадных дверей дома вышли двое крепких мужчин, одетые в черные костюмы и рубашки в тон.

Я задрожала от горького смеха, когда они подошли ко мне.

– О, просто потрясно. – Я не отпустила прутья. – Он отправил охрану выпроводить меня вон.

Один из них поправил наушник.

– Вы вторгаетесь на чужую территорию.

– Нет, не вторгаюсь. Я стою по другую сторону ворот.

– Вы прикасаетесь к воротам, которые принадлежат мистеру фон Бисмарку. – Охранник отпер ворота и вышел, преграждая путь, будто живой щит.

Я инстинктивно отступила назад. Мужчины скрестили руки на груди и сверлили меня сердитым взглядом с таким выражением лица, которое так и кричало, чтобы убиралась подобру-поздорову.

– Теперь ты посылаешь здоровяков, чтобы запугать меня? – закричала я поверх их плеч, глядя на окно и зная, что у меня есть зритель. Что он слушает. – Как низко пали великие. Не пойму, почему ты превратился из лучшего человека, которого я знала, в трусливого гаденыша, но достаточно сказать, что трансформация завершена.

Я представила, как Оливер вздрогнул, хотя было нелепо думать, будто спустя полтора года ему еще не все равно.

Но почему-то я знала, что это так.

– Ты разрушил мою жизнь, да будет тебе известно. – Не обращая внимания на здоровяков, я расправила плечи, выпрямилась во весь рост и посмотрела на пустое окно. У меня вырвался ядовитый смешок. – Поразительно, как это я с детства думала, что ты будешь в моем эпилоге, а ты оказался всего лишь плохо написанным прологом.

– Мисс. – Второй охранник подошел ко мне вплотную. – Вам пора домой.

Он хотя бы вел себя вежливо. Видимо, даже он знал, что его босс – придурок.

– Да ухожу, ухожу. – Я пренебрежительно махнула рукой перед его лицом, все еще сосредоточенная на одном. – Хочу кое-что сказать напоследок, потому что он точно слушает. Ты получил, что хотел, Оливер. Теперь ты мертв для меня. Я никогда тебя не прощу. Никогда не приму твои извинения, если ты вдруг решишь их принести. Поздравляю. Ты стал не лучше Себа.

Глава 86

= Брайар =

Это больше не повторится. А даже если повторится, ты живешь на другом конце страны, дурочка.

Я расправила плечи и впилась ногтями в джинсы, пока руки не перестали дрожать. Я повзрослела за последние пятнадцать лет. Могла справиться со всем, что преподнесет жизнь. Это она должна меня бояться, а не наоборот. С этой мыслью я открыла дверь и увидела Оливера, который распростерся на застеленной кровати.

Лунный свет проникал через балконную дверь, отбрасывая отблески на моего жениха. Он выглядел как с картины Курбе: покрасневшие глаза смотрят в потолок, рубашка наполовину расстегнута, и до меня доносится отчетливый запах алкоголя.

Мой милый, измученный мальчик.

Я почувствовала себя незваным гостем, будто вторглась на мероприятие, на которое меня не приглашали, – на схватку Оливера фон Бисмарка с его демонами.

– Олли?

На несколько мгновений нас окутала тишина.

Я даже усомнилась, что он услышал, пока его ответ не потряс меня до самого нутра:

– Кажется, я сломил его навсегда.

Мы оба знали кого.

Я подошла к кровати с напускной уверенностью, села на край и погладила его по щеке. Меня потрясла ее температура. Холодная и вся мокрая от слез. Оливер фон Бисмарк никогда не был плаксой. А еще никогда так много не пил. Даже в детстве, когда мы тайком потягивали вино. Он всегда старался контролировать, сколько выпивает, выступая и зачинщиком, и ответственной стороной во всех наших приключениях.

Я смахнула слезу большим пальцем.

– Кто тебя так довел?

Кто бы это ни был, я его убью. Даже если это сам Себастиан.

– Я отвел его к врачу. Вернее, строго говоря, заманил под ложным предлогом… – Оливер попытался отползти к изголовью кровати, но покачнулся от выпивки. В итоге свесился с края, и его вырвало. Целый обед и море водки смешались в густое озеро. – Ах черт, – проворчал он.

– Эй, не беспокойся. – Я сжала его плечо, помогла прислониться к изголовью и дала две таблетки обезболивающего с тумбочки. – Я все уберу.

Я сбегала в кладовку и вернулась с рулоном бумажных полотенец, мусорным пакетом и антибактериальными салфетками. Олли откинул голову на кожаное изголовье, бормоча извинения, пока я заказывала вьетнамский куриный суп с доставкой.

Закончив и вымыв руки, я устроилась на краю кровати рядом с ним и смахнула прядь волос с его взмокшего лба.

– Давай попробуем еще раз. Дубль два. Расскажи, что сегодня случилось, малыш.

– Мы не ходили к врачу уже лет пять, не меньше, и ни разу не бывали у пластического хирурга. Он терпеть не может все, что связано с медициной. Сегодня он казался гораздо счастливее. И я подумал… подумал, что все пройдет иначе.

Значит, Оливер тоже заметил перемены.

Я лихорадочно соображала, складывая картину воедино. Со вздохом погладила Олли по плечу.

– Ты отвел его к пластическому хирургу.

– Я хотел узнать, можно ли восстановить его лицо. Вернуть ему уверенность.

Я не стала указывать на то, что мы оба и так знали: Себ никогда не станет прежним. Его лицо никогда не будет таким безупречным, как раньше. Врач мог пересадить кожу, поставить импланты из хрящей, силикона или чего там еще и сделать реконструкцию губ, но свидетельства того страшного несчастного случая все равно останутся. Невозможно полностью стереть шрамы, рассекавшие его лицо. Останутся признаки, и люди, которые когда-то знали его, заметят разницу между прежним Себом и новым. Он всегда будет жить с клеймом своего прошлого.

– Он слетел с катушек, Обнимашка. – Олли покачал головой, глядя в одну точку за моим плечом. – Просто