Молия - Маргарита Серрон

class="p1">Киан почувствовал себя как-то странно. Разумом он понимал, что девушки нужна помощь врачей, но все его инстинкты сопротивлялись такому решению. Он не хотел выпускать женское тело из своих сильных рук. Это был его трофей. Подавляя ярость и наступая на хвост своему упрямству, он все-таки разжал руки и осторожно положил Молю обратно на кровать.

— Я не уйду из палаты и мне плевать, что кто-то против. И Макса держите от меня подальше, а то я его страдания быстро закончу.

Глав врач успокоился и посмотрел на Киана профессиональным взглядом психотерапевта.

— Понятно, значит у вас невротическое расстройство на почве ревности. Ну теперь все сходится. И давно, голубчик, страдаете приступами агрессии? Не хорошо, не хорошо, женщину нельзя к себе силой привязывать, страх разрушает отношения.

Матвей усмехнулся, наконец-то кто-то правду в глаза сказал Киану, может босс задумается о своих чувствах.

— Киан, я домой поехал, привезу Моле еду и одежду, а ты оставайся здесь, если хочешь, — мужчина выбежал из палаты, не услышав ответ. Всю ответственность он переложил на заведующего отделением. На то они и доктора, чтобы лечить всех больных и невменяемых. Психологическая помощь тоже входит в их круг обязанностей. Матвей не хотел дожидаться полиции, у него были на это свои причины. Что мог, он уже сделал. Теперь Киан пусть сам выпутывается.

— Не хотите общаться, голубчик? — Александр Петрович тихонько подкрался к Киану и воткнул ему в шею убойную дозу снотворного. Такая доза могла бы свалить и быка, но на жреца она не подействовала. Он посмотрел черными немигающими глазами на доктора и совершенно спокойно вытащил пустой шприц из своей кожи.

— Можете не напрягаться, на меня лекарства не действуют. Вам лучше держаться от меня подальше, доктор, тогда я никого не трону. Но если сюда зайдет Макс, я за себя не ручаюсь. А Молю лечить будете с моего разрешения. Я буду проверять каждый укол и следить за каждым вашим движением. Да, и советую полицию не привлекать. Я прочитал мысли одной из ваших мед сестер, много интересного о вашей личной жизни узнал, Александр Петрович. Вашей жене не понравится информация. И детям вашим тоже. Так что исполняйте мои указания в точности. И хватит уже правдолюбца здесь строить. Я уйду с девушкой, как только вы приведете ее в чувства и скажите, что с ней произошло.

— Да как вы смеете? — глав врач полностью утратил свою невозмутимость. Такого шантажа он не мог предвидеть даже в самом страшном сне, все медсестры его обожали и сами ложились с ним в постель. Но чтобы угрожать? Ни одна женщина, даже самая прелестная и молодая, никогда не заменит его любимую жену, которую он боготворил.

— Смею, потому что все про вас знаю. Да и не переживайте за медсестру, в голову которой я залез, глаза поболят какое-то время. Потом зрение вернется. Можете пойти ее успокоить, заодно все проблемы урегулируйте. И дверь закройте, снаружи.

Пятясь задом, Александр Петрович спешно покинул палату. Тяжело дыша и потея, он понесся в поисках ослепшей медсестры и пострадавшего невропатолога.

— Оксана, дежурь у шестой палаты и никого туда не пускай. НИКОГО! Головой отвечаешь.

— Но Александр Петрович, как же, он же сумасшедший? А охрана?

— Никого, я сказал! и, если что — мне звони тут же. Вопрос жизни и смерти, поняла? И сама не входи.

— Хорошо, будет сделано! — Оксана была крупной женщиной, самой большой и сильной в отделении. Она больше напоминала цербера, а не медсестру. И если главврач дал ей лично распоряжение, да еще таким приказным тоном, то она будет охранять палату ценой собственной жизни. Ее преданность Александру Петровичу не имела границ. Она была его верным соратником и поклонницей всех его операций, считая глав врача гением, а гению можно было простить все — и интрижки с медсестрами и нелепые и странные приказы. Лишь бы быть с ним рядом и участвовать в его жизни. Оксана взяла стул и села перед дверью палаты номер шесть. Для надежности она поставила возле стены деревянную швабру. На всякий случай нужно иметь хоть какое-то оружие под рукой. Она была не из робкого десятка и могла дать отпор и даже задушить и голыми руками. Александр Петрович всегда радовался, когда ее физическая сила и выносливость спасала жизнь людям. Она была незаменимой в сложных ситуациях, например, таких как сейчас. Хотя иногда глав врач сомневался в ее принадлежности к слабому полу. Уж больно ее фигура и напоминала мужскую.

— Проходи, Машка, что уставилась, доступа нет в палату, как там твой — спит?

— Да спит, но что делать, когда очухается? Два метра роста, он же меня одним пальцем переломит.

— Иди, сторожи его, и смотри, чтобы сюда не пришел. Бабу одну они не поделили, здесь ее муж, разъярённый сидит, а там любовник, если встретятся — кровопролитие будет. Ранесут больницу. Что тут не понятного? Вся надежда на нас.

— А мы что, охранники что ли, это больница, а не дурдом. Пусть дома выясняют отношения, — маленькая красивая Машка надула губы. Ей обидно было, что два таких брутальных мужчины, настоящих самца, из-за одной девушки все отделение подняли на ноги. Можно подумать других девушек нет вокруг. Вот за нее никто не дерется.

— Иди, Машуня, и не вздыхай за чужими мужиками, и на твоей улице будет праздник.

— Ладно, Ксанча, ты зови, если что.

— Ага, ты как раз поможешь, — женщина рассмеялась.

Киан сидел рядом со спящей Молей и не шевелился. Больничные запахи вызывали тошноту, но он терпел. Он не мог оставить девушку одну. Почему-то раньше у него получалось бросать ее тогда, когда она в нем больше всего нуждалась, а сегодня не смог. Конечно, это не ревность в нем играла, а просто его эгоистичное желание попасть домой. Моля всего лишь пропуск, временный источник удовлетворения его сексуальных желаний, почти неодушевленный предмет и ничего больше. Почему его тогда трясет от одного упоминания о Максе, неужели Моля действительно хочет выйти за него замуж? Но Макс ей не подходит, он не умеет заботиться по-настоящему о женщине. А кто тогда ей подходит?

Киан понял, что совсем запутался. И это его волновало. Вся его хорошо просчитанная жизненная система давала серьезную трещину. Он не понимал, зачем сам приехал в больницу, когда мог это поручить Матвею. Зачем сейчас сидит и сторожит девушку, как пес на цепи, когда в этом нет никакой необходимости. Что вообще происходит с ним? Поток мыслей вдруг превратился в тягучую густую массу. А доктор вколол ему хорошую дозу