Молия - Маргарита Серрон

снотворного. Уснуть он не уснет, но вот ясно мыслить уже не сможет, какое-то время уйдет на нейтрализацию сильнодействующего снотворного. Все реакции жреца замедлились, и он завалился на узкую кровать, накрывая собой тело девушки. От толчка, Моля дернулась и открыла глаза.

— Киан, что ты делаешь? Ты лежишь на мне, мне неудобно, ты тяжелый, слезь с меня.

— Убью дока, сукин сын, Моля моя…

— Ты что, пьяный? Слезь, говорю сейчас же. Что ты творишь? — Моля не понимала, что происходит с мужчиной, который казалось делал огромные усилия, чтобы пошевелить рукой или ногой. Ей не терпелось узнать, как себя чувствует Макс, но с таким живым грузом на теле, она была полностью обездвижена. Киан повернул голову и уткнулся в шею девушки. И вдруг ему стало так хорошо, так спокойно. На какую-то секунду, он даже задумался, чувствовал ли он раньше такое упоение от близости с женщиной? Он протянул руку и нащупал пышную женскую грудь. И в один момент все, что казалось важным, вдруг потеряло смысл. Несмотря на действие снотворного, замедляющего все его реакции, он сразу почувствовал возбуждение. Но это было больше, чем влечение, он испытывал настоящую потребность не только чувствовать под собой тело девушки и обладать им, но и слышать ее голос, вдыхать запах ее тела. Он хотел, чтобы она была рядом с ним всегда. Киан вздрогнул и с силой перевернулся. Он скатился с кровати и упал на пол. Только одурманенный лекарствами мозг мог воспроизвести такую ужасающую мысль. Это просто бред и скоро он пройдет.

— Киан, ты не ушибся, что с тобой происходит? Как ты меня нашел? — Моля встала с кровати и потянулась к лежащему на полу мужчине. Она разрывалась между желанием пойти и узнать, как дела обстоят у Макса и бешенным притяжением, которое испытывала, находясь рядом с Кианом. Каждая клеточка ее тела тянулась к сильному красивому мужскому телу, но разум метался, точно пойманный в решетку зверь, сопротивляясь чувствам, которые не могли иметь продолжения. Не выдержав искушения, Моля прильнула к холодному телу Киану, опалив его своим жаром. Он обнял ее за спину и поцеловал.

— Не уходи, ты мне нужна. — жрец не хотел это говорить, но почему сказал именно то, что думал.

Моля оторвалась от лица мужчины, пытаясь понять искренность его слов, а затем сама поцеловала его в губы, вложив в поцелуй всю свою любовь. Она так скучала за ним, так нуждалась в его любви, пусть одноминутной, односекундной, пусть не настоящей. И плевать ей было, что они лежали на больничном полу, пропахшем хлоркой. И даже на свою слабость плевать и на странное поведение разомлевшего Киана. Она жила одной минутой и не хотела даже на миг отпускать из своих объятий любимого мужчину. Он был такой искренний, такой родной. Он так к ней тянулся, как-будто она была его светом, его сокровищем. Моля чувствовала его как себя и знала, что он нуждается в ней и страдает без нее. По полу потянуло холодным воздухом, кто-то вошел в палату.

Медсестра Оксана, решительно уперев руки в бока стала в дверях. Она с недоверием осматривала палату. Обнаружив больную, лежащую на полу в обнимку с посетителем, она пришла в замешательство. Быстро придя в себя, она решительно направилась к целующейся парочке.

— Ты смотри что придумали! Устроили здесь дом свиданий. Александра Петровича нервничать заставили, а сами кувыркаетесь как кролики на полу? Дома будете лобзаться, здесь больница, а не бордель. Что барышня? Очухалась уже? Зря мы переживали, значит? Палату ей отдельную выделили, невролога вызвали. Вы что думаете, здесь работы мало? А ну домой валите, оба и там сексом занимайтесь. Тьфу, взрослые люди, а ведете себя, как подростки озабоченные.

Моля от стыда готова была провалиться под пол. Она одернула задранный свитер и медленно встала с пола. Ей не хотелось оправдываться за свои чувства, но ситуация действительно была щекотливой. Мельком она взглянула на Киана, который никак не реагировал на слова разозлившейся медсестры. Это было на него нет похоже. Он же никому спуску не давал. А сейчас смотрел только на Молю, не видя и не слыша никого другого, как будто полностью отрешился от внешнего мира, погрузившись в наблюдение за ней.

— Киан вставай, нас выгоняют, с тобой все хорошо?

— Лучше не бывает, только я встать не могу, в меня лошадиную дозу снотворного вкололи. Мне нужно еще несколько минут для нейтрализации лекарства. Боже, как же здесь воняет. Моля, поцелуй меня, я хочу тебя. Сейчас и здесь.

— Киан, ты сошел с ума, давай руку, вставай, — девушка поняла, что мужчина в неадекватном состоянии. Нужно было срочно привести его в порядок. Пусть лучше злиться и выходит из себя, чем валяется на полу, как растаявшее мороженое.

— Хорошо, можешь продолжать лежать, а я пойду посмотрю, как там чувствует себя Макс. Я ведь к нему приехала в больницу и думаю мое лечение пошло ему на пользу. Милый Макс, как же я за тобой соскучилась. — глаза жреца расширились и почернели, Моля стала медленно стала отступать к двери, предвидя неконтролируемую мужскую агрессию. Она знала, что между мужчинами пробежала черная кошка и это использовала. Но кажется переборщила. Киан шуток не понимал. Он моментально вскочил с пола и схватив Молю за руку, потянул ее из палаты, на ходу отпихивая разъярённую Оксану.

— Вы что себе позволяете, я сейчас охрану вызову!

— Вызывайте, если хотите, чтобы я разгромил здесь все отделение, мало не покажется! — Оксана вдруг испугалась и осела на кровать. Ей показалось, что с ней говорил сам дьявол, а она была крупной, сильной и очень уверенной в себе женщиной. Она никогда ничего не боялась. Перекрестившись, она сползла на пол и спряталась за тумбочку.

— Киан, стой, мне правда нужно посмотреть на Макса, теперь уже серьезно тебе говорю. Это вопрос жизни и смерти. Я не шучу.

— Нет, мы уходим.

— Я прошу тебя, Киан, это же глупо. Ну хорошо. Если он умрет, то наша сделка будет расторгнута. Ты должен был спасти его, только так. Мы же договорились. Его жизнь за мое присутствие на балу — мужчина резко затормозил и развернулся, от неожиданности Моля врезалась ему в грудь.

— Ты меня шантажируешь? А знаешь ли ты, что никто никогда не смел меня шантажировать и указывать мне, что делать?

Моля чувствовала вибрации злости, пропитывающие воздух. Она просто хотела его припереть к стене, но чувствовала, что промахнулась. Киан не плюшевый медвежонок, с которым можно играться. Нужно было срочно выравнивать ситуацию. Ведьма улыбнулась как