Антагонизм - Натали Ният

Меня волновало, а что будет дальше? Допустим, как бы ни хотелось в это верить, но допустим, что станет известно имя этой засранки, и что тогда? Что тогда предпримет моя мама? Да ещё так горячо поддерживаемая тётей Клавой.

Из разговора с Надей мы узнали новости про Сачока с Марией, правда запоздалые. Мол, на те деньги, что дал ему папа от продажи дома, они купили спортивные костюмы и некоторые вещи родственникам Марии, её племянникам. А остальные, если что осталось, пропили. Папа, когда узнал об этом, очень разозлился.

— Это что же, этой твари мои деньги достались? Её козлам-родственникам! Они там шикуют на них.

— Не волнуйся, не шикуют, — отдернула его мама, — на те деньги сильно не пошикуешь. Ты же крахобор у нас.

— Замолчи, какие никакие, а это всё же деньги.

— Вот именно, никакие. Ты что, хочешь, чтоб мы вообще без квартиры остались? — мама вновь затронула больную тему нашего семейства.

— Рая, я же тебе сказал уже. Пока они в банке лежат, пусть лежат.

У бабули дела в Осмаке тоже неважнецкие. Она не может найти с Тасей общего языка. Вадим хоть и старается не пить, и даже не пьёт по нескольку дней, всё равно в итоге не выдерживает и срывается.

Суббота. Сегодня мы с Оксанкой пойдём на дискотеку. В прошлый раз я не была, пропустила. Честно говоря, не хотелось, ничего такого, просто не было настроения.

Оксанка попросила меня зайти за ней чуть пораньше: приезжали её родственники из города, привезли ей подарков, вот она и хотела их мне продемонстрировать, похвастаться. Тётя подарила ей два пластмассовых ободка — розовый и серый, тёплую юбку, шерстяную, коричневую, и две рубашки. Одна белая, другая светло-розовая, с мелко вышитыми цветочками на воротнике.

Вдоволь налюбовавшись Оксанкиными обновками, мы собрались двинуться в школу. Но тут Оксанка сказала:

— Линдочка, подожди пару минуточек. Сегодня у Сашкиного друга, Коляна, день рождение, мы потом пойдём прогуляемся все вместе, надо же поздравить именинника. Подожди, я сейчас.

Оксанка мышью шмыгнула на кухню и налила из чайника в ковшик горячей воды, потом, разбавив холодной, достала из-под умывальника ведро.

— Сейчас подмоюсь маленько и пойдём.

Уф, неловко, конечно. Но делать нечего: стою в Оксанкиной комнате, смотрю в окно.

— Я сейчас, Линда.

— Не торопись… я подожду.

На дискотеке я больше общалась с Ленкой, чем танцевала. Мы в классе демонстрировали друг другу модельную походку — вот взбрело же нам такое в голову! Потом играли в «виселицу», рисуя её на доске. Потом Ленка рассказала мне, что видела ночью домового: он её душил.

— Представляешь, Линда, прямо горло сжимает. Сел на меня сверху и душит. Домовой. Я сразу спросила его: к добру или худу? Он мне ответил: к добру. Это хорошо.

— Ты его видела?

— Да, много раз уже.

— И какой он?

— Маленький такой, лохматый весь и в лаптях.

— В лаптях? — то ли удивилась, то ли умилилась я, хотя это надо было сделать раньше.

— Да, это его обувка. Домовые они всегда в лаптях, — деловито объясняла мне Ленка. — Я обрадовалась: раз ответил к добру, значит, будет что-то хорошее скоро.

— Рада за тебя, — улыбаюсь Ленке.

Танцевать по-прежнему не хотелось. Почему? Не знаю, скучно как-то всё. Мальчики именно сейчас, в последнее время, мне почему-то кажутся примитивными, что ли. Какими-то неотесанными. Многие приходят на дискотеку в телогрейках, грязных куртках каких-то некрасивых. Я поделилась своими мыслями с Ленкой.

— Ох, Линда, они же все деревенщины. Чего от них ждать? — тяжело вздохнула Ленка. — Хотя некоторым нравятся.

— Ты про Полину?

— Да, — кивает головой одноклассница.

Полинка — это новая пассия Моха, вернее, Генки Самохина, младше нас на один год.

— Уже третью дискотеку с ней яшкается, зажимает её в медляках, тискает на первом этаже. А этой дурочке только в радость: почувствовала себя лебёдушкой ненаглядной. Кикимора болотная!

— Я думаю, это несерьёзно.

— Думаешь? — с надеждой в голосе спрашивает Ленка.

— Да, после Нового года он же со Светкой вроде мутил. И что? Всё, любви как не бывало.

— Хорошо бы.

— Вот увидишь, — утешаю её.

Сегодня, как ни странно, на дискотеке не было Сашки, Оксанкиного ухажёра, и его дружков тоже. Сначала Оксанка забеспокоилась, потом сказала, они, наверное, отмечают, подойдут попозже. Но уже и дискотека подходила к концу, а его всё не было. Меня-то только обрадовал этот факт, а Оксанка сначала расстроилась, потом разозлилась, а потом и вовсе куда-то исчезла. Мы возвращались домой втроём, с Ленкой и Толиком Уткиным, правда, наша прогулка оказалась очень недолгой, поэтому мы решили посидеть немного возле нашего медпункта, на деревянном крылечке. Он как раз находится посредине между моим домом и школой. Просто мы так увлеклись разговорами про домовых, что решили немного поболтать на свежем воздухе.

К моему удивлению, Толик отнёсся к Ленкиному рассказу со всей серьёзностью и даже добавил потом:

— Я тоже его видел, но у меня он босиком был.

— О, домовой босиком — жди беды! — округлила глаза Ленка.

— Точно, так и было, дядя умер потом, замёрз по пьянке... А ты, Линда, видела домового когда-нибудь?

— Нет, — отвечаю, — но мы с Лидкой и во дворе с девчонками духов вызывали.

— И как?

— Ну, не знаю, вроде тарелка шевелилась.

Пощекотав себе нервишки ещё некоторое время этими разговорами, мы наконец-то расходимся по домам. Прибавляю шаг, кажется, за мной какая-то тень. Ой, мамочки! «Чур не меня, а соседского коня», — шепчу несколько раз.

— Мам, я дома, — говорю, распахивая дверь в кухню.

Уф, слава Богу!

Глава 76

Глава 76

Бабуля всё-таки переехала жить к тёте Оле. На мой взгляд, это очень странно, но, видимо, бабуле стало совсем невмоготу рядом с Тасей. И она посчитала, что тётя Оля лучше неё, Таси. А как по мне — они одинаковы. Даже не знаю, как на это всё реагировать. Хоть мы и общаемся с бабулей по телефону, я так и не поняла, что же произошло на самом деле. Что произошло такого, что она всё-таки решилась на это? Тем более что дедуля остался жить с Вадимом и Тасей. Хотя это-то и понятно. Тёте Оле нужна бабуля, одна бабуля. Мама говорит, что теперь тёте Оле станет гораздо легче помыкать ею. И она полностью попадёт под её влияние. А как же деньги, а золото? Я думаю, что их взяла тётя Оля. Неужели бабуля не понимает этого?

— Мам, почему бабуля так поступила? Ведь тётя Оля получается воровка.

— Ты думаешь, моя