Антагонизм - Натали Ният

А ещё я заметила, что когда наступает очередь Анны Александровны дежурить на дискотеках по субботам, она появляется перед нами во всей своей немыслимой красе: с витиевато уложенной причёской, кокетливым шарфиком, в нарядном платье. Я бы сказала, настолько нарядном, что можно сразу в нём отправляться в оперу или филармонию. Хотя, в сельскую оперу или в сельскую филармонию. Такое понятие, как гармоничное сочетание цветов, неведомо нашей учительнице по географии. Всё же одежда и цвета должны дружить между собой, хотя бы уживаться, а на Анне Александровне они вмиг становятся злейшими врагами.

Итак, могла ли эта помада принадлежать Анне Александровне? Вполне. Она женщина ветреная. Наверное. И она много раз хвалила при всех папу. Даже восхищалась им, его присутствием здесь, в школе и Дождинке. Несомненно, это очень льстило папе. А кому бы не польстило? Всем приятно, когда о них хорошо отзываются.

Да, много разговоров и подозрений по этому поводу. Но из всех возможных ответов, вернее, предположений, я выберу тот, что ближе к концу. Например, взять к примеру эту помаду. Я предположу, что, возможно, какая-нибудь женщина нечаянно испачкала папину рубашку, ведь действительно работы на ярмарке было много. Может быть, когда они потом отмечали всем коллективом окончание ярмарки, папа сидел рядом с какой-то женщиной, и она решила подкрасить губы. И нечаянно её кто-то толкнул. А мама, наоборот, из всех возможных предположений выбирает те, что находятся в самом начале: "Он изменил! Его приворожили! Он кобель! Я так и знала! Он давно мне изменяет!" И всё в таком духе.

Хм, вот о чём мне сейчас подумалось: если мама выбирает то, что в начале, я — те версии, что ближе к концу, а что же тогда посередине в этом случае? То, что папа изменил маме нечаянно? Или со скуки? Или у него не оставалось другого выхода? Хм, и ещё раз хм.

Мамочка, конечно же, не оставит это всё просто так. Я думаю, что она действительно предполагала такое развитие, ведь она же сама мне рассказала про тётю Таню, например, с её массажем. Просто мамочка ещё не совсем освоилась на новом месте, не обзавелась подругами, знакомыми. С самого начала, а сейчас постепенно наверстывает.

Вот взять хотя бы тётю Клаву. Последнее время она частый гость в нашем доме, вернее, избе. У тёти Клавы есть дочка, Валя, десяти лет от роду. Ещё муж, дядя Игорь, человек, по словам его жены, пропащий, пьяница и идиот. Действительно, я его не видела трезвым ни разу. Или, может быть, мне так кажется? Дядя Игорь очень тихий человек, словно призрак. Слова не скажет, упрёка не выскажет, все его чаяния сводятся к одному — опохмелиться. Как можно быстрее и тише. Призрак-пьяница.

А вот Валентина, девочка довольно шустрая, хотя сразу этого не понять. Всё-таки гены папы-призрака сделали своё дело. Но Валентина решила использовать их себе во благо. Когда она у нас в гостях, то тихонечко подходит к моему шкафчику, берёт в руки, ну, например, моего плюшевого мишку, или книгу, или, да что угодно, карандаши, серёжки. И говорит тихим голосочком невинной овечки, мирно пасущейся на лужочке: "Какая красивая (или красивый)..." — глубокий вздох, — "Ах, как бы я хотела иметь такое же! Я бы тогда была такой счастливой! Но у меня нету такого." Сейчас-то я молчу, не сосчитать уже, сколько моих разных мелочей (всё-таки мишку ей не видать!) уже перекочевало в ненасытные ручонки Валентины. А ей всё мало! Потом она обрадованная бежала к своей маме и, счастливая до невозможности, заявляла: "Мама, мама, смотри, что мне Линда подарила! Она такая добрая!" И все присутствующие дружно вздыхали от умиления: "Ах!" Но потом-то я отрезала свои длинные ослиные уши и убрала их до лучших времён в шкаф. Поэтому, когда сейчас Валентина снова продолжает свои настырные попытки пополнить своё благосостояние за мой счёт, я сопротивляюсь и абстрагируюсь от неё. И её елейных словечек. Хватит, лавочка прикрылась!

Это то, что касается Валентины, а вот если нужно было описать её маму, я бы сказала, что поговорка "Любопытной Варваре на базаре нос оторвали" — именно про неё. Может быть, в прошлой жизни она и была этой самой Варварой. Поэтому-то она и пришлась по вкусу моей мамочке. Ведь тётя Клава — это просто кладезь всех местных сплетен и пересудов.

Когда она здоровается с вами при встрече и говорит "Здравствуй", происходит вот что: пока она произносит начало слова "здрав...", её глазки тут же отделяются от лица и начинают метаться по вас с ног до головы, не пропуская ни одной мелочи, затем"...ствуй", и глазки возвращаются снова на лицо тёти Клавы. И уже при следующем вопросе: «Как ты?» — она может вздохнуть спокойно, потому что досконально изучила вас целиком и полностью, будто под микроскопом.

Тётя Алла и тётя Оля теперь тоже нередкие наши гости. Мама не очень любит наносить им визиты, даже из вежливости, поэтому они в основном околачиваются, вернее, находятся у нас.

Всё-таки интересно слушать сплетни и рассказы тёти Клавы. Слушая их, ты как будто видишь своих одноклассников, знакомых с другой стороны.

Зная мамин характер, нисколько не сомневалась, что в скором времени мой папа станет одной из главных тем их обсуждения. Так и случилось. Все они сходились в одном непреложном: моего папу приворожили. И если раньше я думала, что методы моей мамы, спровоцированные ревностью, в Уцике были ужасные (мне нередко бывало стыдно за них, один поход в ресторан чего стоит! Или домой к Татьяне Григорьевне!), то здесь я поняла: такое часто в порядке вещей. А некоторые ревнивые женщины могли запросто вцепиться на улице в волосы своей соперницы, мнимой или настоящей. Или прийти к ней домой и наорать на неё при всём честном народе. Может, и не при всём, но при тех, кто будет находиться поблизости. Хотя, может, и в Уцике так тоже было: людей-то много проживает на свете, и характеры у всех разные. Просто здесь я стала часто сталкиваться с таким и поэтому нередко размышляла по этому поводу.

По мнению тёти Клавы, помада на рубашке моего папы могла оказаться только одним способом. Какая-нибудь мразь-злодейка совратила его в угоду своей прихоти и бесстыдства. Версий, кто это может быть, выдвигалось множество, в том числе и Анна Александровна.

— Послушай меня, Раечка, вот кто-кто, а она на это способна за милую душу, — притом так тётя Клава говорила про