Антагонизм - Натали Ният

— Я не знаю, кто из вас взял, но верните!

— Это обращайтесь к своей подружке ненаглядной.

— Верните! — настаивает бабуля.

— Что случилось? — выхожу к ним в комнату.

— Твоя бабуля заверяет, что я у нее деньги украла из кошелька.

— Я ничего такого не говорила, я сказала: кто взял, пусть вернет.

— Ну, вы же это мне говорите.

— Я всем говорю.

— А тут разве кроме нас есть еще кто-то? Ну и Линды с Андрюшей. Или вы это и к ним обращаетесь тоже?

— Где мои деньги?

— Я то откуда знаю! — всплеснула руками Тася.

Бабуля заплакала. Как оказалось, утром она заглянула в свой кошелек, а там не было бумажных денег. Они пропали, только мелочь осталась. Пропало восемьдесят три рубля. Настроение ужасное, и у бабули, и у меня. Это очень гадко — воровать чужие деньги. Тася тоже переживает, никак не может успокоиться.

— Вы когда видели их в последний раз?

— Позавчера, в обед.

— А вчера, когда к вам Ольга приходила, вы из комнаты выходили? Что я спрашиваю? Я же и так видела, что выходили.

— Да, выходила, — шмыгает носом бабуля.

— Ну вот скажите ей за это спасибо.

— Она не могла.

— А я, по-вашему, могла? Сколько с вами жили, вообще-то, такого не было раньше. Это вам ни о чём не говорит?.. Вот же она паскуда! И ничего не докажешь!

— Она не могла бы.

— Ну, хорошо, верьте в это. Мне-то что? Ваши деньги. Хотите всё просрать, ради бога.

— Тася, а что делать-то? — взволнованно спрашиваю я.

— А ничего уже не сделаешь. За руку мы её не поймали, она, конечно, всё отрицать будет. И на нас сваливать. Убирайте деньги в следующий раз! — сказала Тася и, хлопнув дверью, вышла из комнаты.

— Не плачь, бабуля. Может, ещё найдутся...

Но деньги так и не нашлись, хотя мы перерыли весь дом. Кроме того, как оказалось, у бабули пропала золотая брошка, цветочек с синим камешком посередине. Когда она видела её в последний раз, бабуля не помнила.

Не знаю, как приехали, я вот сюда сложила золото, в шифоньер. В дальний угол. И не трогала больше с тех пор, — растерянно вспоминала бабуля.

Я помнила эту брошку: пять золотых лепестков на маленькой ножке, а посередине листочков синий камешек. Жалко, конечно.

Послезавтра мы с братиком возвращаемся в Дождинку, домой. Очень соскучилась по маме.

Глава 74

Глава 74

По приезду домой мне не терпелось рассказать обо всем мамочке, обо всем, чему мне довелось быть свидетелем.

— Мам, кто-то из них все же обманывает? Наверное, тетя Оля.

— Деньги и золото — это рук Ольги. В этом нет сомнений. И что Таська мать ненавидит, тоже не сомневаюсь. И будь ее воля, Таськина, она бы деньги мигом себе присвоила. И мать ей не нужна. Хм, что Таська, что Ольга — одного поля ягоды.

— Если тетя Оля своровала, у нее бабули будет плохо.

— Твоей бабуле будет плохо и там, и там. Что одна, что вторая — итог один.

— Тася тебя защищала, говорит, Райку довели.

— Не верь ей! Ей на меня насрать. Ей на всех насрать, кроме себя. Сама же и обсирала меня всегда. И мать настраивала. Все Таськины слова — пустое место.

— Бабуля плохо выглядит.

— Знала, куда ввязывается!

В субботу мы с Оксанкой пошли на дискотеку. В тот день папа очень разозлил меня, так как сильно напился на дежурстве с Сергеем Анатольевичем и при всех цеплялся ко мне.

— Линда, ну-ка, ну-ка, как ты умеешь танцевать? — спрашивал он меня, поясничая.

Потом вообще встал рядом со мной и принялся танцевать тоже. Я хотела сначала развернуться и уйти, спуститься на первый этаж, а может, сразу домой. Но потом подумала, что нет, надо постараться взять себя в руки и как-то уладить это ужасное недоразумение. Тем более все ребята стали обращать на нас внимание, посмеиваясь. Кто-то, возможно, по-доброму, а кто-то насмешливо.

— Пап, ну ладно тебе, не смущай ребят, — попыталась я уговорить его, пританцовывая рядом.

— Я не смущаю, наоборот, вы все молодцы.

Эх, была не была! Тихонечко, очень осторожненько беру папу под локоть и увлекаю за собой подальше от танцующих. И с якобы заговорческим видом говорю ему:

— Пап, ну тебя Ленка стесняется, и другие девочки, ты же наш учитель. Они пред тобой стесняются танцевать.

— Ну хорошо, хорошо, доча, — улыбается папа.

— Ты иди лучше в учительскую или спортзал пока. Там и Сергей Анатольевич тебя, наверное, ищет уже.

— Хорошо, иду.

Всё же для пущей убедительности спускаюсь с папой на первый этаж и подвожу его к спортзалу, а там уже со спокойной совестью возвращаюсь обратно. Спорить с ним бесполезно, и это чудо, что мне удалось так, без больших потерь, спровадить его обратно к коллеге-собутыльнику. Папа очень даже мог начать ворчать на меня, сопротивляться, спорить. А может быть, и наорать. Хотя он старается на работе всё-таки держать себя в руках, но мало ли.

Когда я вернулась к танцующим, хоть моё лицо и озаряла милейшая беззаботная улыбка, на самом деле мне хотелось придушить папу и потом моментально сгореть от стыда. Но, как я сказала раньше, надо было продолжать держать себя в руках и дальше. Хотя я прекрасно понимала, что сегодня вечером не в одной семье, ни в одной избе будут обсуждать поведение как моего папы, так и моё. Наше.

Несколько раз звонила Надя, по её словам, у неё всегда всё хорошо, а мы дураки, что уехали. Она уже, конечно, в курсе о бабуле, о её состоянии. Тётя Оля ей звонила тоже. И красочно, подробно всё расписала. Надя сразу же заявила бабуле, чтобы она, не размышляя ни минуты, приехала к ней обратно. Но бабуля, предсказуемо отказалась.

Разговаривала по телефону с Лилечкой, она подросла. Надя прислала нам в письме её фотографии. Дядя Вагиф всё так же работает, они ещё не поженились.

Марина Борисовна снова на больничном, уже две недели. Валентина Викторовна, наша классная, тоже. Прочитала много библиотечных книг, даже давала некоторые наши книги из домашней библиотеки Зинаиде Ивановне. Той тоже нравятся детективы. "Трубку Мегрэ" перечитываю регулярно. Подарок Незнайки. Даже не представляю, где он сейчас. Катька ничего о нём не пишет, наверное, хочет, чтобы я сама её спросила, сгорая от любопытства, но я не спрашиваю и не спрошу. Раньше, сразу после нашего переезда, она писала о нём, упоминала, а я никак не