Антагонизм - Натали Ният

— Я просто подумала... - хотела я было объяснить, что мне жалко бабулю, что она ужасно выглядит теперь.

— Нет, Линда, это не выход. Поверь, я знаю, что говорю. В гости пусть приезжает, а жить — нет.

Глава 72

Глава 72

Я думала, что, когда мы переедем из Уцика, наши жизни изменятся к лучшему. Хотя бы потому, что мы будем в безопасности. Начнётся новая глава, новые люди и события. Наверное, и мамочка так думала, да и все остальные тоже. А что же происходит сейчас на самом деле? Мне не то что не нравится в Дождинке, скажем так — терпимо. Я помню свой страх в Уцике, он постоянно был рядом, особенно в последнее время. Да и город… он сильно изменился за очень короткое время. Прежнего Уцика больше не существует, как и прежних нас. Теперь я жительница села Дождинки, ученица местной школы и читатель местной библиотеки. Жалею ли я? Нет. Как говорит моя бабуля, нужно время. Немного времени, и ты привыкнешь ко всему.

Не буду лукавить, мне хотелось бы иного, с одной стороны. А с другой, ведь всё могло оказаться гораздо хуже, чем есть сейчас. Поэтому я не унываю, не буду унывать. Правда, мне очень жалко бабулю, она сейчас на первом месте моего беспокойства, на втором — мамочка. За бабулю я переживаю из-за Таси, в основном. Потому что, не будь Таси, она смогла бы более-менее справиться с Вадимом, но с Тасей она не справится. Тем более сейчас, когда в мире появился маленький Андрюша. Хоть мама и говорит плохо про бабулю, я всё равно очень переживаю. Мамочка говорит, что бабуля заслужила этого, мол, так ей и надо! Пусть теперь она поймёт всё сама! Какой, мол, Вадим гадёныш. Ах, если бы можно было бабуле понять это без ущерба для её здоровья! А она очень плохо выглядит, она нездорова. Я думаю, что и мамочка не хочет, чтобы бабуля поняла всё до такой степени, что… легла бы в могилу.

Чего хочет моя мамочка от бабули? Наверное, любви, заботы. В том понимании, как это понимает она, мама. Как бы мне ни хотелось признаваться в этом, да, может показаться, что бабуля любит больше Вадима, чем мамочку. От этого мама и страдает?

А мамочку я жалею, потому что ей трудно здесь. Если я хожу в школу, на дискотеку, сейчас буду ходить на волейбол (я записалась), то она никуда не ходит. Да и куда тут пойдёшь? В тайгу? Ей не хватает солнца не только за окном, но и вокруг. Надеюсь, что когда придёт весна, а потом лето, ей станет лучше. А ещё папа: он не очень поддерживает её, выпивает, ругается. Постоянно настраивает маму против её родственников. В последнее время он стал обвинять мамочку в том, что это из-за неё мы здесь. Он хотел переехать поближе к Уцику и в город, а не в село. А мама обвиняет его в том, что он крахобор, что до сих пор мы не купили собственный дом.

Мне хочется видеть хорошее, я пытаюсь увидеть его изо всех сил, но не выходит. Только разве по мелочам: вкусный пряник, пятёрка, полученная на уроке, красиво падающий снег за окном. Но разве это считается хорошим? И сколько должно быть этого хорошего в жизни человека, чтобы сказать: «Да, этого хватает»? Или: «Не хватает»?

Недавно я стояла в огороде и наблюдала, как с неба падали снежинки и тихонечко, аккуратно ложились на снег. Снег, кругом снег. Если посмотреть на снег, когда на него падает свет от уличного фонаря или свет из окошка, он безумно красиво блестит, переливается, как настоящее сокровище, алмазы. Красиво бы было сшить платье из такой вот ткани и пойти в нём на бал. И танцевать, кружиться под звуки нежной мелодии, улыбаться всем вокруг и испытывать огромное счастье. Настоящее, а не надуманное.

Я хочу видеть хорошее, быть хорошей и чтобы все вокруг были хорошими тоже. Разве я прошу многого? Хм, наверняка. Но для чего тогда был создан этот мир? Для счастья.

Я чувствую себя счастливой, когда читаю книги. Они моё спасение, как хорошо, что они есть на свете.

Вот уже три раза ходила на волейбол, на тренировки. Здесь, в Дождинке, есть стадион. Не совсем, правда, стадион: трибуны, деревянные лавочки (правда, только с двух сторон) и футбольное поле. Сейчас он весь завален снегом, но летом можно тренироваться на нём. Наверное, и весной, и осенью тоже. Этот стадион принадлежит админастративному руководству, ну, это они там решают про мероприятия и проводимые на нём соревнования. Местное руководство подчиняется райцентру, а те — городу. Так вот, так как спортивная жизнь в Дождинке должна быть и быть хотя бы сносной, на стадионе есть футбольные и волейбольные секции. Тренировки по волейболу проводятся в нашей школе, в спортзале. Футбол когда как: мальчики могут и на улице позаниматься, и в спортзале. Футбол теперь ведёт мой папа, волейбол — Марина Борисовна.

Марина Борисовна — женщина средних лет, маленького роста, с густыми каштановыми волосами, которые она неизменно заплетает в косу. Сама она с Дождинки, но долгое время жила в городе, а потом вернулась. Правда, у нее было что-то со здоровьем, она проболела довольно долго, и все тренировки были приостановлены. Сейчас возобновились. Но, насколько я знаю, и школа, и руководство недовольны ею как тренером: она малоинициативна, малоподвижна и часто на больничном. В эти секции ходят в основном школьники, иногда к ним присоединяются ребята постарше, но лишь для того, чтобы сыграть какой-нибудь дружеский матч, больше в шутку, несерьезно. Потому что ведется график посещения, и относиться к этому надо со всей долей ответственности.

Волейбол у нас три раза в неделю, с четырех до полшестого. Но мы частенько задерживались почти до шести. Оксанка тоже ходит на волейбол. Мне нравится, но что-то подсказывает мне, что скоро Марина Борисовна опять заболеет. Она только и делает, что сидит на стуле с обреченным видом и, по-моему, даже не хочет с нами разговаривать. За всю тренировку от нее можно услышать лишь три-четыре фразы, не более:

— Девочки, потише, не надо так шуметь.

Или:

— Света, ну кто так бьет? — скажет и глубоко вздыхает.

Так что на тренировках мы скорее сами по себе. Но все равно, какое-то разнообразие.

На последней моей тренировке случилось неприятное. Оксанка не смогла прийти, приболела. Я пошла одна. Сначала все шло как обычно,