Антагонизм - Натали Ният

— Это лучше, чем с соседями.

— Не знаю, Таська вон нарадоваться не может на тётю Катю. Все уши прожужжала, что бы она без неё делала.

— Твои тут ругаться стали часто. Бабулю твою измучили всю.

— Догадываюсь.

— Она к маме приходит в гости часто, жалуется на них.

"А тётя Оля потом моей маме на них", — подумала я про себя. Но не стала развивать эту тему с Лидкой. Как-то тут всё ещё неопределённо у них, непонятно, ходишь вокруг как по болоту. Что бабулю измучили, так это очевидно, достаточно лишь взглянуть на неё. Таська стала злюкой, тоже заметно за километр. Вадим пьёт, ну он, впрочем, и в Уцике пил. Просто здесь на него возлагались большие планы. Как видно, все они провалились. По крайней мере, пока.

Лидка пододвинулась ко мне поближе, мы с ней сидели на маленьком диванчике в дальней комнате.

— Ты знаешь, что они ей говорят? Вернее, Тася. — Лидка понизила голос до шёпота.

— Кому?

— Твоей бабуле.

— Конечно, знаю! Блин, Лидка, я же живу в доме у этой твоей Женьки и подслушиваю через стенку! — вскипела я неожиданно для себя. — Прости, я просто злюсь из-за бабули. Мне её так жалко, ты не представляешь.

— Я понимаю, не переживай. Твоя бабуля говорит маме, что, мол, эта Таська её со свету сживёт скоро.

— Что?

— Ага, она к ней придирается во всём.

— Как это? В чём?

— Да во всём, говорю же. Например, твоя бабуля берёт веник, хочет подмести пол, Таська выхватывает: «Я сама подмету, вы не так метёте, пыль остаётся, Андрюша потом задыхается».

— Вот сука!

— Ага. А ещё, твоя бабуля плакала, когда рассказывала: она в баню пошла помыться, после неё Таська пошла, потом залетает в дом, кладёт перед бабулей на стол две шпильки, ну, твоя бабуля ими волосы закалывает, шишку делает...

— Да, — киваю головой в нетерпении.

— И говорит, нет, орёт: «Заберите свои шпильки и больше не оставляйте там! Я знаю, вы мне колдуете, плохое делаете!»

— Охренеть! А что бабуля?

— Да ничего, ты же её знаешь, она мягкая. Говорит: «Что ты, Тасенька, как можно?» И всё в таком духе.

Эта сволочная Таська мою маму сто раз обвиняла, что, мол, она помешанная на колдовстве, а сама! Тварь!

— Мне кажется, — говорю тоже шёпотом, — у них ничего не наладится. Только хуже будет.

— Моя мама тоже так говорит. Она даже твоей бабуле предлагала жить у нас.

— Что?

— Да, говорит: «Хоть отдохнёшь немного от всего этого сумасшедшего дома».

— А Вадим что?

— Он это сейчас маму свою обласкивает, слышала?

— Да.

— А потом будет сам на неё орать, Таськины слова повторять. Когда протрезвеет немного.

— Козёл!

— Да у них хуже стало. Про шпильки это вообще недавно, неделю назад, в прошлую пятницу, по-моему. Моя мама сказала: «Рая приедет, поговорю с ней тихонечко об этом, с глазу на глаз». Завтра твоя мама к нам в гости пойдет, посмотреть, как мы живем, и сама понимаешь, мама ей всё расскажет.

— А если с ней бабуля пойдет тоже?

— Ну… не знаю. Придумает что-нибудь. У твоей бабули давление большое, скачет.

— Кошмар, просто кошмар! Вот бы забрать её к нам. Надо поговорить об этом с мамочкой.

— Таська тут силу почувствовала, — сказала Лидка, — её тут родни навалом. Все нашушукивают.

— Ещё бы.

На следующий день я познакомилась с родителями Таси. Они решили проведать свою дочь и внука, ну и нас заодно. Не знаю, понравились ли они мне или нет, я ещё не могу определиться в этом. В целом, нормальные. Оба маленького роста, неторопливые, разговаривают тихо. Может быть, одеты они были так, или сам их внешний вид, но выглядели они незапоминающимися.

Мама так и не смогла пойти в гости к тёте Оле, но она сама пришла к бабуле на следующий день, и пока все были заняты разными делами, в том числе общались с Тасиными родителями, ей удалось немного поговорить с моей мамой наедине, правда, недолго. Если бы я не знала о планах тёти Оли, я бы тоже не обратила на это внимание, но так как я была в курсе, то незаметно наблюдала за ней и мамочкой.

Ближе к вечеру, часов в пять, мы, попрощавшись со всеми, поехали к себе в Дождинку. В начале десятого благополучно добрались до неё. Дедуля сразу же поехал обратно, хоть мы и предлагали ему переночевать у нас.

— Завтра с утра Вадиму машина нужна будет, он вроде бы договорился соседей отвезти в райцентр, подкалымить.

Уснули мы только часа в два ночи, так как у всех нас было много эмоций от поездки, и всем хотелось высказаться. Первым начал папа.

— Нет, ты слышала, Рай? Вадиму нужна машина, — возмущался папа дедулиными словами. — А что ещё этому сучёнышу нужно? Вот же урод!

— Я слышала, выблядок паршивый. Они все выблядки. Твари, мать хотят в могилу загнать. Мне Ольга всё про них рассказала. А ещё знаете кто? — заинтриговала всех мамочка.

— Кто?

— Катя, их соседка.

— Таська же ей вроде жопу лижет.

— А она Таську терпеть не может! Я ей наш телефон дала, она ещё позвонит.

— Ну, ты, Рай, времени даром не теряешь! — восхищается папа.

— А то! Матери моей там сейчас погано, Таська всех замордовала.

— Мудачка! — обозвал её папа, имея в виду Таську.

— Пусть теперь почувствует всё на своей шкуре, без дочери. Пусть Тася насрёт ей на голову окончательно. А я ещё понаблюдаю за всем этим свинством.

— Эта соседка, её, говорит, Таська наглая. Пару раз помогла ей управиться по хозяйству, так она потом хотела Катю припахать как лошадь, как само собой разумеющееся. Ну, та её быстро на место поставила!

На следующий день, при первой возможности, я попросила маму:

— Мамуль, давай бабулю возьмём к себе пожить... и дедулю.

— Линда, ты с ума сошла, что ли? — возмутилась мама. — Куда её брать? Сюда? Мы сами тут на птичьих правах ещё живём. Да и даже если возьмём её, думаешь, она нам спасибо скажет? Не скажет. Она будет каждую минуту о своём сынке думать ненаглядном, как он там без неё. Да ты и вспомни, — мама потрясла руками от избытка чувств, — вспомни, как они меня презирали, как они меня обсирали все дружно. Ты же помнишь! Я — непутёвая дочь, Вадим — святой! Я же её предупреждала! Сколько раз! И что теперь? Опять оказаться в говне? Говорить, какой хороший у неё сын? Или забрать её, чтобы он с Таськой там жил в доме большом в своё удовольствие? А мы тут,