Антагонизм - Натали Ният

— Ну... познакомиться.

— Хрена с два! Ты ещё не понимаешь.

— А почему тогда?

— Потому что им тут скучно, Линда. Они как пауки в банке здесь. А тут мы, да ещё под боком, развлечение как в цирке.

— Ты думаешь?

— Конечно! Вот они и прибежали к нам. Разнюхать всё как следует. Да ещё накормить нас всяким говном! Я тоже хороша, сразу не сообразила, бдительность потеряла. А потом поняла всё про них.

Да уж, вот так так. С этой стороны я не могла и подумать.

— И Оксанка эта, змея маленькая, поганькая, что ты думаешь, в тебя вцепилась? Ей с тобой интересно просто, новые впечатления. Ты ей много чего рассказываешь. Она же потом, не только она, они все сплетничают про нас. И все, что мы им говорим, обсуждают с другими, мусолят нас, как пес косточку.

— А как теперь быть?

— Никак не быть, Линда. Не надо обращать на это внимание. Они нам колдуют с первого дня, я уверена. Они еще свою жопу нам покажут, не сомневайся! Вот тогда и подумаем, как быть. Сейчас мы ничего сделать не можем.

— Это для нас страшно, мамочка?

— Что?

— Их колдовство?

— Нет, не страшно. Если ты начеку, то не страшно. Только верить им ни в чем не надо. Не поддаваться им. Ты что думаешь, эта Танька же хотела рассорить нас с Витей. На, подавись! — мама вытянула вперед руку с фигой. — Это ты, сука, со всеми перессоришься. Я как услышала, что ее Таня зовут, прям так и подумала: ничего хорошего не жди.

Грустно, конечно, очень грустно. Оксанка мне нравилась...

Мы едем к бабуле, за нами недавно приехал дедуля. Сейчас вечер субботы, вернуться планируем завтра вечером. Буду рада повидаться со всеми.

Как только мы переступили порог бабулиного нового дома, перед глазами сразу возник Вадим, кажется, он изрядно пьян.

— О, гости дорогие приехали! О, родственнички наши родные, проходите скорее.

— Не пугай людей с порога, — прикрикнула на него Тася.

— Моя сестренка не из пугливых, — сказал Вадим. — Правда, сестренка?

— Правда, — ответила мама. — Всем привет!

Мы дружно начали приветствовать друг друга и обниматься. Тут я заметила бабулю, в этот момент она как раз выходила из дальней комнаты. С ума сойти, как же она похудела! Я же виделись с ней совсем недавно. У нее осунулось лицо, под глазами — темные круги, халатик какой-то дурацкий. В Уцике она очень редко ходила по дому в халате, разве что после бани, а так, в основном, у нее для дома были разные домашние платья, симпатичные. Моя бабуля как будто состарилась лет на десять. А вот Вадим, кажется, наоборот, поправился, Тася похорошела, хотя она недавно родила маленького. Дедуля вроде бы выглядит как прежде.

Андрюша совсем крошка, такой же была и Лилечка сначала. Бабуля говорит, он очень беспокойный, часто капризничает, тяжело засыпает. Тася считает, что его сглазили.

— Говорю вам, так и есть. Нам же многие завидуют, ещё бы: приехали на всё готовое, дом такой отгрохали себе, машина. Мы и корову уже купили, и курей мать дала. А чего ждать-то? Надо обустраиваться быстрее.

— А Вадим чем занимается? — поинтересовалась мамочка.

— Пока ничем, водку только жрёт, скотина.

— Тася, ему привыкнуть надо. Время надо.

— Вы его не защищайте, сынка своего, — Тася рассерженно глянула на бабулю. — Дозащищались уже, тряпку вырастили, а не мужика.

«Это что-то новенькое», — подумала я. Конечно, Тася и раньше спорила и даже ругалась с бабулей, но чтобы вот так вот, злобно... Такую Тасю я видела впервые. Хотя, я очень хорошо помню ее приключение с горшком.

— Моя мать тоже говорит: вы его избаловали, — продолжала тем временем Тася. — Ему давно уже пора повзрослеть. И знаете что? Вы лучше не лезьте в это дело. Вы только хуже делаете, не надо его оправдывать.

— Я не оправдываю, — обиделась бабуля, — я просто говорю, что человеку нужно привыкнуть к новому месту.

— Тем более к такому говёному! — раздался из комнаты голос Вадима.

— Вот видите! — Тася сверкнула глазами на бабулю. — Любуйтесь теперь на своего сыночка!

— А что ты на мать напираешь? Она не при чём здесь. Это вообще-то на её деньги ты такие хоромы купила и корову свою вонючую. На хрена она вообще нам сдалась? Если бы не мать с отцом, где бы ты сейчас была? У своей мамаши? Вали, посмотрим, как ты там в прихожке и спать, и срать будешь в ведро.

— Заткнись! Тебя забыла спросить!

— Потише, Андрюшу разбудите, — попросила их бабуля.

— Если бы не я, — снова сказала Тася, — неизвестно, что бы с тобой было сейчас в Уцике. Ненавижу этот город, не город, а проклятье!

Несмотря на этот неприятный и эмоциональный инцидент, через некоторое время мы все вели себя друг с другом добродушно и довольно пристойно.

Вадим, оказывается, затопил баню, и нам предложили как следует попариться в ней. Сам Вадим и его домочадцы уже успели искупаться, все, кроме дедули. Сперва в баню отправились мы с мамочкой, но париться не стали: ни я, ни мама не любим горячего пара. Следом за нами в баню отправились папа с братиком и дедулей. Вадим к этому времени пожарил шашлык на мангале, на своём участке. Теперь, наверное, надо говорить «на огороде», так все тут говорят. В Уцике я бы сказал «в саду».

Немного погодя мы все, рассевшись за столом, включая Лидку и всю её семью, неплохо проводили время: ели вкусный шашлык, салаты, картошку, сало, пили компот, взрослые — самогонку, о многом разговаривали. Ещё бы, столько перемен!

Я удивилась, что новый дом бабули был двухквартирным, то есть сцепленным с ещё одним домом. Одна половина — бабулина, другая, через стенку, — их соседей. Уже потом я узнала, что там живёт тётя Катя со своей парализованной мамой. Она, тётя Катя, через некоторое время присоединилась к нашему застолью.

— Линда, тебе нравится тут? — интересуется у меня Лидка.

— Тут, у бабули? — усмехаюсь.

— Нет, тут вообще. У себя.

— Не особо. А тебе?

— Мне вообще не нравится. Захолустье какое-то.

— А как у тебя в новой школе дела?

— Хреново, точнее, хорошо. Хреново хорошо. Хреново, что там одни мудаки, а хорошо, что там одни мудаки.

— Ясно, ты у нас теперь философ?

— Ещё какой! — улыбается Лидка.

— Подружилась с кем-то?

— С Женькой. Моя соседка. У нас тоже дом двухквартирный, она за стенкой у нас живёт с матерью. Кстати, она в моём классе. А у вас двухквартирный дом?

— Нет, у нас отдельный.