Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

— Ты ошибаешься, — возразил Ширан. — За это время я научился тебя слышать.

Ирис горько рассмеялась.

— Ты такой же демон, как Гор. Более добрый, да, ведь ты не пытал меня. Даже насиловал мягче, как оказалось. Ну, по крайней мере, быстро. Но пройдёт десять, пятьдесят или сто лет — это неважно — и ты превратишься в такого же. Тебе ведь нравится причинять мне боль, унижать и видеть меня сломленной. Нравится пугать. Разве нет?

— В моём виде́нии унижала и пытала ты, — мягко заметил Ширан.

Девушка хмыкнула, усмехнулась. На её глазах выступили слёзы. Задрожали на ресницах.

— Тебя?

— Да.

— Знаешь, иногда мне и правда хочется ударить тебя так, чтобы из носа полилась кровь. Чтобы тебе было так же больно, как когда-то мне. И так же страшно.

— Мне было больно.

— Во сне?

— Это была явь, Ирис. Виде́ние от снов отличается тем, что ты туда попадаешь по-насоящему, хоть и ненадолго. Ты говоришь, что я тебя не слышу, что мне безразличны твои желания. Хорошо. Я пришёл, чтобы тебя услышать. Скажи мне, Ирис, дочь Кальдера, что мне сделать? Что ты выберешь: стать демоницей или умереть?

Он сказал это мягко и тихо, но Ирис вздрогнула всем телом и с ужасом посмотрела в чёрные глаза.

— Ты серьёзно? Если я скажу «нет», ты меня не убьёшь?

— Не убью. Всё будет так, как ты сама захочешь, — пообещал он.

Ирис задумалась. Руки её дрожали, и Ширан снова поднёс их к губам и стал дышать на них.

— Виде́ния непременно сбываются? — упавшим голосом уточнила девушка.

Герцог покачал головой:

— Не всегда. Но вероятность того, что всё произойдёт именно так, очень высока. А хуже всего то, что тот, кто видел будущее, никогда не знает, какие пути к нему приведут. Можно пытаться избежать его, но, убегая, с каждым шагом лишь приближаться.

— Ты тоже не знаешь, какие пути ведут к такому будущему? — с издёвкой уточнила Ирис.

— Не знаю.

Девушка вновь рассмеялась. Подняла руку и робко погладила его тёмные волосы.

— Я попала в ловушку, сбежав от тебя. Странно, что мой побег ты не ставишь мне в вину. А ведь это всё могло закончиться гибелью всего континента. А знаешь, почему я это сделала? Почему обманула тебя и убежала?

— Почему?

— Ширан, ты — самый умный, самый сильный, самый мужественный человек из тех, кого я знаю. И ты же самый глупый из всех. По твоей вине один за другим погибли почти все, кого я любила. Из моей семьи остался лишь Эйв. Но ты так и не понял: ради его спасения я сделаю всё, что угодно. Ты говоришь, что меня любишь, но не допускаешь мысли, что я тоже кого-то люблю?

— Я обещал тебе сохранить жизнь твоему брату.

Ирис отняла у него руку, закрыла ладонями лицо и всхлипнула.

— Так же, как и мне, Ширан, да? Жизнь в плену. В страхе и самоистязаниях?

— Ты — моя жена.

— А что это изменило? — она отняла руки от лица и невесело посмотрела на герцога. — Жить с тобой и не знать, в какую минуту в тебе проснётся демон. Когда тебе захочется унизить, растоптать, напугать меня. Я боялась тебя, Ширан. И сейчас тоже боюсь. А любить того, кого боишься, невозможно. Даже если очень хочется. Вот этот страх — за себя, за родных — именно он ожесточает сердце. Это и есть тот путь, который ведёт в будущее, что ты видел. Ты спросил: чего я хочу. Ты прав: я не хочу превратиться в жалкое существо, жаждущее чужих мук. И да, лучше умереть, чем стать демоницей из твоего кошмара. Но я не хочу умирать. Я боюсь смерти, Ширан. Иначе давно бы уже умерла, чтобы не испытывать страха каждый день и час, которые я была с тобой.

Ширан поднялся. Взглянул на низкие сизовато-синие тучи.

— Скоро будет дождь. Тебе пора возвращаться домой.

— Ты даже это хочешь решать за меня? А я хочу остаться. Я люблю дождь.

Герцог промолчал. Первые капли сорвались почти тотчас, а затем хлынул ливень. Забарабанил по глади озера, по хвое, пригнул траву. Ширан распахнул крылья и накрыл ими девушку, словно куполом, встав позади. Солнце выглянуло между тяжёлых, набухших туч, и его свет запылал на воде, в плотных струях дождя.

— Как жаль, что у меня больше нет крыльев...

— Мои крылья — твои.

— Тогда полетай со мной. Пожалуйста, — Ирис запрокинула голову и посмотрела на мужа. — Я так соскучилась по крыльям! Они ведь больше не отрастут?

Ширан подхватил девушку под мышки, выдернул из кресла и взмыл в небо, прижав к себе. Описал круг над озером, расширил его над бором. Визу заблестела металлическая крыша дворца Белой Волчицы. Он рассекал ливень, а потом ворвался в тьму туч. Ирис прижалась к его груди, здрожав. Они точно нырнули в холодное, плотное небесное озеро. И вдруг вырвались к солнцу.

Девушка, прижавшая было лицо к мундиру, повернулась. Внизу простирался луг синей ваты, сверху казавшийся мякгим и пушистым. Хотелось встать на него ногами, потанцевать, зачерпнуть руками эту пушистость. Здесь небо было голубым, а солнце — невыносимо ярким.

— Держись, — шепнул Ширан, сложил крылья и вновь упал в мир дождя и мрака.

Приземлился всё на тот же холм, закрыл Ирис щитом своих крыльев. Ирис прислонилась к нему, любуясь неистовством стихии.

Ливень стих так же внезапно, как начался, но ручейки от него всё ещё бежали по лесным тропинкам, поблёскивая.

— Отнеси меня домой, — вяло попросила Ирис.

Ширан осторожно опустился на ноги и пошёл по дорожке к дворцу. Ирис положила голову на плечо мужа.

Они вошли в двери, прошли мимо молчаливых слуг, поднялись на второй этаж. Их встретила комната, и рисунки с мольбертов взглянули настороженно. Герцог опустил девушку в кресло, щелчком пальцев разжёг камин. Прошёл и посмотрел на пейзаж. В нём не было ничего особенного: домики, сады, рощицы, река. Кроме того, что всё это — с высоты птичьего полёта.

Ирис настороженно следила за мужем. Тот обернулся.

— Ирис, — сказал мягко, — я уезжаю в Южный континент. Таково решение твоего брата. И, думаю, так всем будет лучше. Я найду способ вернуть тебе крылья.

— Разве это возможно? Я перечитала кучу книг, и везде сказано, что…

— Невозможно. Но я это сделаю. Обещаю.

Она поёжилась, завернулась в плед.

— То есть, ты не будешь меня убивать?

Ширан покачал головой.