Прачка на краю реки - Меган Шейд

— Я хотел убедиться, что здесь не будет посторонних глаз. Тео говорил, это важно.

— Верно, — говорит он. — Кажется, я выяснил, как убить Плакальщицу.

Я едва не роняю бокал. Всего мгновение назад я доставлял ей удовольствие, а теперь мне предстоит обсуждать, как ее убить?

— Что ты имеешь в виду? Ее нельзя убить.

— Нет, ее просто нельзя убить пока. Но ты же знаешь, что любое колдовство можно обратить вспять, Бреннен. Включая то, что поддерживает в ней жизнь.

Я опускаю бокал на стол, а в желудке все скручивается от тошноты.

— Ты говоришь загадками. Говори прямо, — требую я, хотя на самом деле знать ничего не хочу. Хочу вернуться на реку, позабыв обо всем, что удалось раскопать Гарольду.

Гарольд вглядывается в огонь.

— Тот дневник, что я тебе отдал, — он не единственный у меня. — Он встречается со мной взглядом. — Есть вещи, о которых ты не знаешь, Бреннен. Вещи, которые тебе необходимо узнать о Судьбах, которым ты служишь.

В моей голове эхом отзываются слова Гаррика.

— Что бы у тебя ни было, Гарольд, это нужно сжечь. Всё, что ты здесь прячешь. Я не удивимся, если стражи начнут обыскивать дома просто ради развлечения.

— Это спрятано достаточно надежно.

— Ты подвергаешь риску себя и свою семью.

— Моя семья ничего об этом не знает. Уверен, с ними все будет в порядке. Что до меня… Думаю, есть вещи, ради которых стоит рисковать жизнью.

Я подаюсь вперед, заставляя его посмотреть мне в глаза. Он здесь в заведомо проигрышном положении, и я не хочу, чтобы он погиб ни за что.

— Нет. Не тогда, когда ты ничего не можешь изменить. Судьбы держат в своих руках всю власть.

— Не всю. Вот что я пытаюсь тебе сказать. Судьбы не должны были контролировать всю магия.

— Я и так это знаю. Магия когда-то была частью ткани королевства, а они ее забрали.

Он делает медленный глоток.

— Да. Но знал ли ты, что есть место, которое они не могут контролировать? Место, где магия течет свободно.

Он достает небольшую книгу и раскрывает ее. В середине вырезана квадратная ниша, а внутри лежат сложенный пергамент и то, что кажется чешуйкой дракона.

— Я перебирал свои вещи, проверяя, не торчит ли чего на виду на случай, если твои друзья действительно решат обыскать деревню, и нашел это. — Он поднимает находку. — Эта книга пролежала на верхней полке всю мою жизнь, и я никогда ее не открывал.

Он разворачивает страницы, и пергамент оказывается точно таким же, как в том дневнике.

— Это то, что было вырвано сзади.

— Да. — Он протягивает их мне.

Я наконец нашел способ убить женщину у реки. Ходят слухи, что драконья чешуйка, омытая в Волшебных Озерах под полнолунием и освященная благословением фей, способна оборвать любую жизнь. Я верю, что драконы приведут меня туда, но мы отправимся в путь лишь тогда, когда завершится Эпоха и путешествия станут безопасными.

Моя кровь стынет в жилах. Неужели все так просто? Неужели это и вправду ключ к тому, чтобы положить конец проклятию? Эта мысль не приносит облегчения. Она наполняет меня ужасом, а ладонь начинает гореть, когда я подбираю ониксовую чешуйку дракона. Магия пронзает мою кожу. Теплое гудение — настолько сильное, что почти отдается болью.

Я с хлопаньем захлопываю книгу и возвращаю ее Гарольду, а чешуйку прячу в карман.

— Значит, ты сделаешь это? — спрашивает он.

В горле саднит.

— Со временем.

Эти слова отзываются во рту ядом, и брови Гарольда сходятся на переносице.

Он качает головой.

— Нет. Она убила мою жену, Бреннен. Покончи с этим.

Я даже не утруждаюсь снова говорить ему, что это неправда.

— Есть вещи, которые мне нужно сперва узнать. То, в чем Бе… Прачка может мне помочь. У нее бывают видения об исчезающих женщинах.

— Ох. Почему я больше не чувствую в тебе огня мести? Прачка — зло. Ты должен об этом помнить. Ты говоришь, у нее есть связь с пропавшими женщинами? Я в это верю. Во всем этом виновата она, Бреннен. Не позволяй себе забывать об этом.

Давление в груди нарастает, в голове все идет кругом.

— Я знаю, что она натворила, — бросаю я и поднимаюсь на ноги.

В глазах темнеет, когда я выхожу на улицу, а несправедливость происходящего тяжелым грузом ложится на мои плечи. Тот момент безумия Беа, который привел к смертям. Если ее рассудок был сломлен, разве это вообще была ее вина? Она не выбирала убивать их.

Я настолько погружен в свои мысли, что едва не упускаю главное. Мой дан предупреждения покалывает, и я замираю. В кромешной тьме никого не разглядеть, но я чувствую чужие взгляды на себе. Покалывание дана перерастает в огненный жгучий ожог.

Я ускоряю шаг, твердо уверенный, что мне нужно вернуться к реке, но уже слишком поздно. Меня заметили.

Вопрос лишь в том — кто?

Перевод выполнен http://t.me/mousebookagency

60 БРЕННЕН

Беа не спит, когда я возвращаюсь.

Она садится в постели, едва я зарю в палатку, но у меня не хватает сил даже взглянуть на нее.

— Что сказал Гарольд?

Я не отвечаю, расстегивая перевязь меча и швыряя ее на землю.

Она приподнимается на коленях, чувствуя, что что-то не так, и от этого зрелища мне кажется, будто я вовсе не избавлялся от напряжения в паху всего несколько часов назад. Желание пылает так же ярко, как прежде. Даже хуже.

— Бреннен, что случилось? Ты в опасности?

Я горько усмехаюсь.

— Конечно, я в опасности. Ты в опасности. Эта проклятая Судьбами деревня в куда большей опасности, чем они могут себе представить!

Я закрываю глаза, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Что сказал Гарольд? — повторяет она, и я поворачиваюсь к ней. Ее глаза широко раскрыты, щеки порозовели, а в каждой черте лица читается неподдельная тревога.

Я качаю головой, не в силах говорить. В легких катастрофически не хватает воздуха.

— Бреннен, — шепчет она, — что бы там ни было, всё будет хорошо.

Мое сердце трескается пополам, потому что она ничего не понимает. Ничего из этого никогда не будет хорошо. Это просто невозможно.

— Он рассказал мне, как тебя убить, — хриплю я.

Беа вздрагивает, но шок держится на ее лице всего мгновение, прежде чем выражение вновь становится бесстрастным.

— Тогда ты должен радоваться, — спокойно произносит она, и меня воротит от того, в ее словах нет ни капли злости. Она действительно не винит меня за то, что мне предстоит сделать,