Дикорожденный - Перри Торани

Айрик опустился за стенку фонтана, прижимая голову Норы к своей груди. Кем бы ни был тот моразир, что искал их, он, должно быть, предположил, что Айрик направится в город, как только обнаружит пустой страйкер на скале.

На затылке закололо от пронзительного чувства. Жуткая тишина, лишенная даже стрекота насекомых, повисла в воздухе, пока дрозекар зависал на месте — его нейронный двигатель, без сомнения, отверг парк как подходящее место для посадки. Он снова рванул в небо, и его тяга была настолько мощной, что оконные стекла взорвались, осыпаясь дождем из осколков.

Лаки распушил шерсть, укрывая их своим хвостом.

— Спасибо, — прошептал Айрик существу, чей хвост дрожал над ними.

Всё будет хорошо.

Но даже голос в его голове дрожал.

Битое стекло звякнуло от вибрации земли, а затем замерло. Должно быть, дрозекар совершил окончательную посадку где-то неподалеку.

Сердце Айрика сорвалось в бешеный спринт. Глаза жгло. С Норой он только-только снова почувствовал тепло солнца, и хотя ночь, из которой он вышел, была слишком долгой, свет всё еще сиял — ярче, чем он когда-либо помнил. Он прижал ее к себе еще крепче; его пальцы скользнули по выступам ее позвоночника и ребер — они стали чуть более заметными, чем когда он только нашел ее.

Если бы она не спала, она бы сказала ему, что всё будет окей.

Прежде чем разбудить, он поцеловал каждый из десяти кончиков ее пальцев, затем веки и, наконец, губы.

— Просыпайся, демонические глаза, — сказал он, касаясь кончиков ее ресниц. — Пора двигаться.

Издав тихий недовольный звук, Нора приподнялась, оглядываясь заспанными глазами.

— Одевайся, — сказал он. — Нам нужно уходить.

Она моргнула, всё еще полусонная. Судьбы, услышьте его: он будет беречь каждый осколок ее разбитого сердца до тех пор, пока однажды она не будет готова сложить их обратно воедино. И хотя он не признавался в этом, он знал, что она уже держит его сердце — целое и невредимое.

Айрик использовал гравитацию своего меча, чтобы расчистить для нее путь среди стекла.

— Пришли другие. Другой моразир. Надень свою футболку. И штаны.

Осознание ударило ее, когда она бросила взгляд на разбитое стекло, и она резко выпрямилась.

— Вейнари… здесь?

Он намочил ткань и начал вытирать ее бедра; его желудок скрутило, когда его свечение исчезло с ее тела.

Они оделись, и когда Нора наклонилась, чтобы надеть тапочки, Айрик остановил ее и опустился на колени, чтобы сделать это самому. Он слегка сжал своды ее стоп, чтобы она посмотрела на него.

— С тобой ничего не случится, — пообещал он. — Всё будет окей.

Она потянула вверх свободный воротник футболки, скрывая следы его укусов.

— А как же ты?

Айрик поднялся, затем взял ее за руку, позволяя воротнику упасть обратно на плечо. Не возникнет никаких вопросов о том, что оставило эти отметины на ее шее. А если они осмотрят ее тело, то найдут еще как минимум с дюжину.

Он застонал от этой мысли. Любая рука, потянувшаяся к Норе, будет отрублена по самое запястье.

— Пусть они наказывают меня, — сказал он, приподняв ее подбородок. — Всё будет хорошо, черанна. Ты моя, и я всё исправлю, чтобы сохранить тебя.

Глава 56

АЙРИК

Улицы казались слишком узкими, пока они шли туда, где приземлился дрозекар, всего в нескольких кварталах от них. Даже для Норы и Лаки, которые шли медленно, потребовалось бы меньше пары минут, чтобы добраться до места. Он прижал пистолет к бедру, пока тот не зафиксировался в кобуре. Ощущение было странным, ведь он не носил его уже несколько недель. Но ему пришлось забрать его у Норы — ее наказали бы за прикосновение к оружию моразира.

Айрик боролся с желанием вскрыть свою грудную клетку и поместить ее рядом со своим всё еще бьющимся сердцем, где он мог бы гарантировать ее безопасность и где она всегда была бы его.

Лишь ее мягкие шаги рядом с ним помогали ему сохранять хоть какое-то самообладание и продолжать двигаться вперед.

Под одной из его рук тяжело дышал Лаки, которого он нес. Уши закинул хвост за спину Айрика, обвив его вокруг руки Норы.

Айрик провел большим пальцем свободной руки по ее костяшкам, ослабляя ее хватку.

— Этот корабль… это другой моразир. — Он хотел ее успокоить, но при этом признании его плечи напряглись. — Они не должны к тебе прикасаться. Я говорил тебе — мы прикасаться только чтобы убивать.

Она плотнее запахнула воротник его футболки на шее. Одарив его слабой улыбкой, она кивнула.

Двигатель дрозекара загудел из-за следующего квартала, и этот звук резанул по нервам.

Это ощущалось как скорбь, и во имя Истинного Отца, его грудь болела так, словно это были последние мгновения лучших дней его жизни.

— Подожди.

Нора остановилась; ее правая нога начала дрожать.

— Кем бы он ни был, он узнает, что мы сделали… — Ее голос сорвался на всхлип.

Он не переживет этого — не прикоснувшись к ней.

Он перехватил запястье Норы и затащил ее в переулок, быстро убедившись, что там нет кудры. Прижав ее к груди, он откинул волосы с ее глаз, чтобы ясно видеть лицо.

— Пожалуйста… перестань плакать, — взмолился он, стирая ее слезы. — Я никогда раньше не просить тебя останавливать свои слезы, но сейчас мне это нужно от тебя. Я не смочь вести себя так, будто ты для меня ничего не значить, если ты… плакать.

— Я… — Она вытерла лицо грубой ладонью. Он остановил ее, заставляя посмотреть на него. — Я… я не могу, — сказала она с душераздирающей искренностью.

Он застонал, снова прижав ее к груди, ее слезы намочили его кожу.

— Хорошо. Всё окей. — Лаки, лежавший у входа в переулок, навострил уши и встал на стражу. — Мы мочь взять небольшое мгновение.

Нора подняла взгляд, и даже сквозь застилавшее их отчаяние он мог разглядеть солнечные вспышки в ее карих глазах — долины и кратеры ее радужек, пытающихся сфокусироваться на нем в темноте.

— Мой свет, — сказал он, максимально близко переводя значение слова «черанна». — Если они увидеть твои слезы, они будут знать, что мы значить слишком много друг для друга. Мне нужно оставаться… неприкосновенным. Пока я не смочь всё исправить, чтобы сохранить тебя навсегда. Ты понимать?

После короткой заминки она кивнула. Словно заставляя себя согласиться.

Лаки вскочил, хромая в сторону улицы. Айрик безмолвно надеялся, что это был просто незначительный звук, что у них будет больше времени. Когда уши