Дикорожденный - Перри Торани

— Пожалуйста, Айрик, — взмолилась она, подаваясь назад ему навстречу. — Я так близко… пожалуйста, не останавливайся.

Опустившись на одну руку так, что его грудь навалилась на ее спину, пока она удерживала свой вес, он сжал ее грудь, жестко скрутив сосок пальцами.

— Что еще я узнаю о тебе? — Он яростно закружил пальцем по ее клитору. — В этой вечности, которая теперь наша. Я хотеть знать всё. Каждое прикосновение, которого ты хочешь. Мягкое. Жесткое. Я никогда не откажу тебе ни в чем из этого.

Экстаз разорвал тело Норы от его слов и движений.

Его рука обхватила ее за горло, притягивая назад к себе — не настолько сильно, чтобы она не могла полностью дышать, но достаточно, чтобы ее затуманенные любовью мысли закружились вокруг нее, как мерцающие звезды. Когда ее киска запульсировала вокруг него, содрогаясь от всего, что он с ней делал, она осела на землю.

— Еще нет, — прорычал он, снова подтягивая ее вверх за косу. Он впечатался в нее еще раз, продвинувшись так далеко, что казалось, будто его член достиг задней стенки ее горла.

А затем тело Айрика свернулось поверх ее, и он кончил со свирепым криком. Вой эхом отозвался в ней, когда он изливался, и его зубы вонзились в хрупкую плоть там, где шея переходит в плечо. Инстинктивно она дернула его за волосы, удерживая на месте, желая, чтобы он погрузился в нее так глубоко, как только мог.

Всё. Она забрала всё от него. Его укус. Его вой, заглушенный о ее шею. Сокрушительные толчки, которыми он одаривал ее, прорываясь сквозь свой оргазм и наполняя ее густым семенем, струящимся по ее бедрам.

Осторожно он опустил ее на траву, оставаясь прочно сидеть внутри нее. Его острые зубы на ее шее быстро сменились мягким языком и губами, посасывающими ее кожу, пока они вместе спускались с небес на землю.

— Это оставит след, — тихо сказал он, поглаживая ее кожу. — На много дней.

Нора хихикнула, сдерживая зевок. Она прижалась к нему спиной, наполненная и удовлетворенная.

— Хорошо, — сказала она, прежде чем позволить себе уснуть.

Завтра будет новый день их новой вечности.

Глава 55

АЙРИК

Нора крепко спала, лежа на груди Айрика. Он всё еще находился внутри нее, и она сжимала его член в любовном объятии. Он зарылся руками в ее волосы, натягивая их так, чтобы закрыть лицо. Дым, трава, цветы и всегда, в самой глубине, она. Отныне — суть всей его жизни.

— Заживляющая матрица, — тихо произнес Айрик, зная, что Лаки услышит его, где бы он ни находился.

Спустя несколько мгновений уши приполз из того места, куда сам себя изгнал; закрывая глаза хвостом, он бросил пакетик с заживляющей матрицей рядом с рукой Айрика.

— Ты не имеешь права меня осуждать, — сказал Айрик шокированному созданию, разрывая пакетик зубами. — Я даю ей то, чего она хочет. А теперь иди отсюда и исцеляйся быстрее — ты начинаешь нас беспокоить.

Лаки разочарованно фыркнул, а затем отошел от них на приличное расстояние, устроившись у изгиба стены фонтана.

Когда он устроился, Айрик снова повернулся к Норе. К своей черанне.

Это слово наполняло его одновременно всепоглощающей радостью и абсолютным отчаянием от осознания будущего, с которым им предстоит столкнуться. Вейнари не забывали моразиров, носителей Меча Уллиэля.

Он сказал Норе, что теперь у них есть целая вечность, но пока он втирал заживляющий гель в ее задницу, в его разуме зрело тревожное, навязчивое предчувствие. Что-то было невероятно неправильно, но ясность ускользала от него. С тех самых пор на Лемидах, когда всё его снаряжение вышло из строя разом, и даже до этого, когда части его брони или оружия давали сбой, казалось, будто когти смерти впились в него, твердо намереваясь утащить на дно.

Единственным способом оградить Нору от его несчастий было бы убедиться, что между ними не существует никаких связей. Что она для него — не более чем случайный человеческий образец, подобранный по стечению обстоятельств.

Невозможно.

Как он сможет притворяться перед другими, что она ему не нужна?

Он как-нибудь всё исправит. Вынесет любое наказание, чтобы сохранить ее. Даже если станет похожим на своего отца, с ног до головы покрытым клеймами за все нарушенные клятвы.

Как и его отец, Айрик мог использовать хранилище, чтобы выторговать больше свободы. Он был уверен, что если Нора будет под его рукой и будет напевать одну из своих песен, замок откроет ему доступ.

У него внутри всё затрепетало, когда он представил, как приведет Нору в последнее место, где он был хоть немного счастлив очень недолгое время до нее — в поместье Джортаг. Он отведет ее в свою детскую комнату и покажет те самые ледяные горы, на которые смотрел из окна, будучи маленьким ребенком. От того времени осталось не так уж много воспоминаний, но это не имело значения — они создадут новые.

Неужели именно это его отец чувствовал к его матери? Тот же сводящий с ума инстинкт — запереть Нору в осыпающихся стенах поместья, которое, как знал Айрик, Вейнари превратят в его тюрьму, как когда-то превратили в тюрьму его отца. Настаивая на том, чтобы он оставался рядом с хранилищем в наказание за то, что совершили его предки — создав хранилище запретных вещей, а затем закрыв доступ почти для всех, кроме своей собственной крови.

Но… с Норой поместье Джортаг не казалось бы тюрьмой. Оно казалось бы раем. Местом, где, если бы она захотела, он бы размножался с ней в каждой комнате, пока у них не появился бы ребенок.

Чтобы они могли отобрать вашего ребенка, как отобрали тебя.

Его пальцы сжались в волосах Норы; тело окатило раскаленной добела яростью при мысли о том, что ее или ребенка, которого он однажды в нее заложит, оторвут от него.

Синий свет вспыхнул в небе, превращая ночь в день. Пронзительный визг вонзился в уши, когда свет начал опускаться на них. Лаки вскочил, но тут же рухнул на больную лапу. Айрик потянулся к нему, схватил за хвост и притянул к себе.

Нет.

Не слыша этого свиста, Нора лишь ткнулась носом в грудь Айрика и крепче обняла его.

— Спокойно, — приказал Айрик Лаки, не сводя глаз со света. Медленно он приподнялся, выскальзывая из ее тела со страшной душевной болью.

Этого не может быть, безнадежно подумал он.

Дрозекар, который отправляли только к моразирам,