Такая разная любовь - Рацлава Зарецкая

Лиля ничего не ответила. Застегнула ремень безопасности, откинулась на сиденье и уставилась в окно. Всю дорогу они не разговаривали друг с другом, а когда Макс притормозил у дома Лили, девушка медленно отстегнула ремень, повесила на плечо клатч на серебряной цепочке и вышла из машины. Макс проводил ее взглядом, а когда собрался уезжать, девушка вдруг развернулась и, подойдя к нему, постучала в окошко. Опустив стекло, Воронов внимательно посмотрел на Лилю.

— Твое постоянство может довести тебя до того, что ты останешься старым и никому ненужным одиноким стариком. И даже деньги тебя не согреют. Это я тебе говорю так, между прочим. — Глаза Лили полыхнули в свете приборной панели.

— Ты о чем? — не совсем понял Макс.

— Я красивая, но не тупая, — ответила Лиля, пристально глядя своему собеседнику в глаза. — Я чувствую, когда меня хотят и когда меня отшивают. Считай это женской интуицией.

— Я тебя не отшиваю, — попытался оправдаться Максим.

— Пока что нет, но избегаешь. И я знаю, из-за кого. — Лиля отклонилась от окна и, выпрямившись, откинула назад тяжелые рыжие волосы. — Можешь играть с этой Василисой, сколько влезет, но только не переигрывай. Ты не какой-то унылый романтик из романов Маркеса. Не хватало еще, чтобы ты всю жизнь ждал, когда твоя единственная станет свободной и признаешься ей, что любил ее пятьдесят один год, девять месяцев и четыре дня.

Максим молча смотрел на Лилю. Ее слова долетали до него словно через какую-то звуковую преграду. По отдельности он понимал, что она говорила, но сам смысл обобщенных вместе фраз до него никак не доходил. И только года она ушла, изящно покачивая бедрами и ни разу не обернувшись, он понял, что она назвала его неудачником.

В сущности, так оно и было. Максим Воронов был не только трусом, но еще и неудачником. Он не мог защитить своих близких и не мог окончательно порвать с чувствами, которые постепенно высасывали из него все жизненные соки. Василиса Лазурина была его наркотиком, который медленно убивает, и избавиться от которого собственноручно совершенно невозможно.

Глава 4

Заманчивое предложение

Когда машина Макса скрылась за поворотом, я направилась к дому, но вдруг резко развернулась и решительно зашагала к ближайшему магазину. Мои запасы чипсов и шоколада подходили к концу, а смотреть сериалы без вкусняшек я не любила.

Взяв на входе корзинку, я медленно начала прохаживаться вдоль заставленных всевозможными продуктами стеллажей. В корзину почти сразу полетели несколько молочных шоколадок по акции, венские вафли, слойки и пачка сухариков.

— Хочу сырные чипсы, — пробубнила я самой себе и стала пристально выискивать недорогую жареную картошку.

Попятившись назад, я кого-то задела и, развернувшись, поспешила извиниться, но, увидев Машку, невольно расплылась в широкой улыбке. Подруга странно посмотрела на меня, держа в руках два мороженого в вафельном стаканчике.

— Вот так встреча, — заметила я, глядя на мороженое. Тоже хочу.

— Приятная. — Машка улыбнулась мне в ответ.

Подруга все еще смотрела на меня настороженно. Наверно, ей было чудно видеть меня такую довольную и живую.

— Кирюшка с Даней? — спросила я, кинув в корзину две пачки чипсов.

Машка кивнула. Не сговариваясь, мы вместе двинулись к кассе. Стоя в небольшой очереди, я косилась на разнообразные кактусы в коробке. Заметив мой интерес, Машка спросила:

— Какой тебе нравится?

Немного подумав, я неуверенно ткнула в круглый, пухлый кактус с внушительными иголками, покрытыми белым пушком. Машка весело хохотнула.

— На тебя похож.

— Ни капли, — фыркнула я. — Как можно сравнивать меня с кактусом?

— Строишь из себя колючку, а внутри ты — пушистик, — продолжила гнуть свое Машка. — Я куплю его тебе. Будешь ухаживать. — С этими словами она решительно схватила кактус и отдала его кассиру.

Выходя из магазина, я держала в свободной руке кактус и с недоумением поглядывала на него.

— Хватит разглядывать его, словно это какой-то инопланетный объект, — сказала Машка. — Лучше придумай ему имя. И вот, возьми мороженое.

— Это же для Дани и Кира, — непонимающе произнесла я, отвлекаясь от кактуса.

— Обойдутся, — злобно ответила Машка. — У Кира горло недавно болело, а Данька — говнюк. Говнюкам мороженое не положено.

Я взяла у подруги мороженое, зубами разорвала упаковку и с удовольствием вгрызлась в ледяной пломбир. Мы медленно шли к детской площадке, где, по словам Машки, она оставила Дракона и Кирилла.

Возможно, я много не замечала в последнее время, но отношения Дани и Маши не могли полностью укрыться от меня, так как эти двое жили со мной под одной крышей. Невооруженным глазом можно было заметить, что между ними что-то есть. Какая-то странная, извращенная искра.

Бывали времена, когда они вели себя совершенно обычно, например, как сейчас. Машка просила Дракона посидеть с сыном, на что тот соглашался без всяких условий и, действительно сидел с ребенком как образцово-показательная нянька! В эти моменты они напоминали настоящую семью, и частенько на улице умиленные Кирюшкой бабули восклицали, какой милый у Данилы сынулька. Дракон, надо отдать ему должное, с бабками не спорил. Сынуля и сынуля, зачем переубеждать старушек?

Однако чаще всего бывали времена, когда Дракон и Машка метали друг в друга молнии. Оба просто до дрожи в коленках бесили друг друга, постоянно ругались и всеми силами старались друг другу навредить. Машка злилась на Данилу за все, что он делал: от сломанного листика на ее фикусе после его уборки по дому, до плохо привинченной полки в ванной или не так порезанного на обед салата. Данила же, в ответ на ее упреки, психовал, бросался приборами и инструментами, и кричал, чтобы она сама все делала, а его больше ни о чем не просила.

Глядя на этих двоих со стороны, любой бы подумал, что они — муж и жена. Однако это было далеко не так. Эти двое одинаково тянулись друг к другу и так же одинаково друг от друга отталкивались. Конечно, в моменты перемирия они смотрелись вместе очень мило, но я знала, что если бы эта парочка сошлась, то получилась бы действительно адская смесь, потому что Машка никогда бы не простила Даньке то, как он ее бросил, и время от времени выводила бы парня из себя. Дракон же, в свою очередь, психовал и уходил к своим бродяжным друзьям, громко и со вкусом хлопнув входной дверью.

Единственным шансом на благополучный расклад их отношений было то, что Машка простит Даню —