Такая разная любовь - Рацлава Зарецкая

— Слепой придурок.

— Ну а откуда ему узнать? — пожал плечами Максим. — Я же пообещал тебе ничего ему не говорить. С Марией он не общается. Общих знакомых у них нет, кроме нас с тобой.

— Точно он с ней не общается? — спросила я, вспомнив, как Машка сегодня пыталась от меня что-то скрыть.

Макс медленно двинулся к пляжу, сплетя руки за спиной, как это обычно делают старички. Усмехнувшись этому, я последовала за ним.

— А что, есть подозрения? — вопросом на вопрос ответил Воронов, не поворачиваясь ко мне.

Прикрывая ладонью глаза от яркого солнца, я догнала Макса и сказала:

— Если бы не было, то не спрашивала бы.

Земля под ногами кончилась, сменившись горячим песком. Я сняла балетки и дальше пошла босиком, шипя от жара и с завистью глядя на белые кеды Макса — в них-то песок не попадает.

— Если бы они встречались, он бы знал о ребенке. А если бы Денис о нем знал, то не допустил бы такой ситуации, не остался бы в тени. — Его голос был не особо убедительным.

Я хмыкнула. Обогнала Макса и подошла к воде. Волны тут же ударились о мои босые ступни, приятно холодя разгоряченную от песка кожу.

— Сомневаюсь, что Дениса можно считать отцом года, — поделилась я своей мыслью.

Максим тихо подошел ко мне, наклонился и, разувшись, тоже ступил в воду. Волны ударялись о наши ноги, тихо шуршали и уходили назад. Кроме шума воды и криков чаек в округе больше ничего не было слышно. Место, и правда, было уединенным. Не таким ухоженным, как городские пляжи, но гораздо уютнее. Нетронутая природа всегда нравилась мне. То, что сделано руками человека не так величественно в сравнении с тем, что создала природа.

Мы долго молча стояли на берегу и смотрели вдаль, на горизонт. Потом Максим отошел к машине и через несколько минут вернулся с переносным холодильником.

— Ого, — восхитилась я, когда увидела, что лежит внутри. — Да ты, я смотрю, подготовился основательно.

Криво улыбнувшись, Макс вынул из холодильника несколько контейнеров, в которых находились порезанные фрукты, бутерброды и пирожные. Пиво и соки он оставил на месте, чтобы те не согрелись на жарком солнце.

Я не проголодалась, но пару бутербродов умяла с большим удовольствием. Холодное пиво успокоило и расслабило. Сидя на песке и поглядывая на умиротворяющее море, я думала о том, как все же прекрасна жизнь. Да, в ней бывает много огорчений, бед и потерь. Много боли, страданий, переживаний. Однако вместе с этим существует радость, любовь и наслаждение, — то, что делает нас счастливыми, что позволяет жить дальше, не смотря ни на что.

— Знаешь, я рада, что очнулась от этого страшного сна, — тихо сказала я, не глядя на Макса. — Отчасти это произошло благодаря вам, моим друзьям. Не знаю, что бы без вас делала.

— Сидела бы в нашем Мухосранске, работала бы кассиром в Пятерочке и ходила бы по местным стремным клубам, — со смехом в голосе произнес Максим.

Я наиграно насупила брови и слегка пнула Воронова босой ступней по ноге. Он картинно ахнул и, занеся надо мной руки, коварно усмехнулся.

— О, нет, только не щекотка! — заволновалась я уже не наиграно.

Улыбка Максима стала еще шире, а руки — ближе. Я вскочила на ноги и с визгом побежала вдоль пляжа. Будучи уверенной, что погоня не заставит себя ждать, я бежала со всех сил, но потом, поняв, что за мной никто не гонится, остановилась и обернулась. Максим валялся на песке и громко смеялся, поглядывая на меня.

— Старикан! — крикнула я с долей обиды. — Подняться даже не можешь.

Расслабленной походкой я двинулась к Максу, но, поймав стальной взгляд серых глаз, остановилась и попятилась назад. Макс медленно встал, все еще поглядывая на меня страшным взглядом, и двинулся ко мне. Поняв, что нарвалась, я со всей силы понеслась по пляжу, периодически оглядываясь. Преследователь не отставал, а наоборот, догонял. Не прошло и минуты, как Максим настил меня и, схватив, повалил на песок. Я попыталась подняться, но он крепко прижал меня к себе и… хохотал. Честное слово, я с детства не слышала от него такого смеха! Громкого, звонкого, заразительного. Так смеются только от счастья, от переполняющей тебя радости.

От смеха хватка Макса ослабла, и я с легкостью из нее выбралась. Отползла в сторону, села по-турецки и стала наблюдать за смеющимся парнем. Его черные волосы взлохматились и покрылись песком, челка закрывала сузившиеся от хохота глаза. Максим выглядел таким счастливым и беззаботным, что его радость передалась и мне, затопив сердце чем-то теплым и мягким.

— Красавец, — шепнула я так тихо, что сама еле расслышала.

Мой друг детства всегда был красивым, но сейчас — в особенности. Жаль, что я так редко замечала его красоту. Смотреть на нее было приятно и тепло.

Интересно, на меня он тоже так смотрел? А смотрит ли еще?..

Видимо, сквозь смех Макс украдкой наблюдал за мной, потому что, стоило мне задуматься и перестать улыбаться, как его смех разом стих. Вокруг снова стало слышно лишь шелест волн. Даже чайки куда-то улетели.

Подобрав под себя ноги, Максим внимательно посмотрел на меня. Сейчас спросит, что со мной случилось. Обязательно спросит.

— Вспомнила об Антоне? — поинтересовался Воронов.

— С чего взял? — удивилась я.

— Когда ты думаешь о нем, у тебя всегда такое лицо.

— Какое?

— Потерянное.

Я ничего не ответила. Лишь хмыкнула и повернулась к морю.

— Ты не знаешь, что тебе делать, верно? — продолжил Макс. — Начать жить заново, будто его не стало, или ждать…

— … того, что может не произойти, — закончила я за него.

Макс кивнул.

— И как думаешь, что мне делать? — спросила я, снова повернувшись к парню.

Он внимательно посмотрел на меня, прикрыл глаза и запрокинул голову. Его идеальный профиль осветили лучи солнца. Как было бы просто, если бы он изначально признался мне в своих чувствах. Возможно, я бы начала смотреть на него иначе, а потом влюбилась бы. Уж с этим человеком я бы не знала бед…

— Если бы ты так и думала, что Антон врал и использовал тебя в своих целях, то тебе было бы проще, — вздохнув, сказал Максим. Он опустил голову и посмотрел на меня печальными серыми глазами. — Но ты знаешь, что он любил тебя и хотел быть с тобой. Поначалу я сам ему не верил, но когда увидел тату…

— Тату? — переспросила я.

Максим кивнул.

— Что не так с его тату?

— Он разве не говорил, что оно