Поворот: «Низины» начинаются со смерти - Ким Харрисон

темноту улицы. — Но, когда нас много, что-то включается. Что-то мерзкое. — Он бросил на неё виноватый взгляд. — Все мы, и люди, и нелюди, генетически запрограммированы атаковать то, что кажется чужим коллективу.

— А если коллектив — это все мы? — не уступала Триск.

— Я чувствую Кэла, — вдруг сказала Орхидея, и Даниэль схватился за шляпу, удерживая её, пока Орхидея выскальзывала наружу. — Это он? — сказала она, зависнув между ними и глядя на то, чего Триск не видела. — Он! — И стрелой сорвалась вперёд.

— Да чтоб тебя… — выругался Даниэль. — Хоть бы раз так не делала.

— Орхидея! — шикнула Триск, но было поздно. В конце улицы, под мигающим фонарём, тёмная фигура, копавшаяся в машине, выпрямилась, а потом пригнулась. Раздались приглушённые ругательства Кэла, и силуэт замахал руками, отбиваясь от яркой, взбешённой точечки-пикси.

— Эй! — крикнул Даниэль, когда Кэл взмахнул монтировкой. Кэл застыл на мгновение… и сорвался с места. Даниэль бросился следом; звук его где-то добытых кроссовок звучал странно отчётливо в неподвижном воздухе. Триск замешкалась на секунду — и рванула за ними.

— «Эй»? — выдохнула она, поравнявшись. — Ты сказал: «Эй»? Мы могли подкрасться!

Кэл свернул в боковую улочку, и, заваливаясь на повороте, они метнулись следом.

— Он пытался ударить Орхидею, — сказал Даниэль, а потом громче: — Каламак!

Они почти настигли его, когда Даниэль, выкрикнув от злости и напряжения, бросился вперёд. Его рука ухватила Кэла за лодыжку, и он вцепился, когда тот рухнул, выбив из лёгких воздух. Монтировка отлетела в сторону, звякнув о бордюр, а двое мужчин покатились по асфальту, сцепившись.

Напрягшись, Триск резко остановилась. Никакой магии. Она обещала — никакой магии.

— Да съешь ты помидор и сдохни! — рявкнул Кэл, и глаза Триск расширились, когда она почувствовала, как он касается линии. Он собирался использовать магию. На открытой улице.

— Кэл, остановись! — вскрикнула она, тоже касаясь линии, но прекрасно понимая, что, если применит её, станет только хуже. — Кэл! Они разрушили Детройт! — закричала она, и звук удара кулака о плоть резанул по ушам. — Ради всего святого, не надо!

У меня есть пистолет, вспомнила она — и направила его на дерущихся мужчин.

— Остановись, Кэл. Или я вышибу тебе мозги! Я это сделаю!

Одним резким движением Кэл отбросил от себя Даниэля и перекатился, поднимаясь на ноги. Он всё ещё держал силовую линию, и кончики его тонких волос слегка поднимались в воздухе. Он уставился на Триск; старая ненависть и зависть к ней снова легли на лицо, привычные ему куда больше, чем недавние лесть и внимание. Три года прошло с тех пор, как она видела этот взгляд, но на нём он сидел куда органичнее.

Даниэль поднялся, отряхнул со шляпы Кэла уличную грязь и водрузил её себе на голову — на случай, если Орхидея вернётся. Не сводя глаз с Кэла, он поднял монтировку, примеряясь к весу.

— Стоит сдать тебя в ближайший изолятор и пусть они тебя на части разорвут.

Уголки губ Кэла дёрнулись в самодовольной ухмылке, когда он посмотрел на волдыри и вновь сделал неверный вывод. Затем он инстинктивно пригнулся от резкого трепета крыльев пикси.

— Ты сосущий палец слизнячий каловый червь, Каламак, — произнесла пикси, зависнув вне его досягаемости, руки на бёдрах, рассыпая яркую серебристую пыль. — Я скорее поцелую осу, чем посмотрю на тебя. Ты ниже тролльих… бахугисов, хуже фейской помойки, надёжен как прошлогодний йогурт — и пахнешь хуже. Сделаешь шаг — что-нибудь тебе в глаз вобью.

— Ты идёшь с нами, — потребовала Триск, руки дрожали, пока она держала пистолет. — Сейчас же.

Кэл фыркнул, переводя взгляд между ней и Орхидеей.

— Будто ты в меня выстрелишь, — сказал он и, развернувшись на пятке, пошёл прочь.

У Триск сузилось внимание, пальцы крепче сжали рукоять. Пыльца Орхидеи побурела, став ярко-красной. Рядом Даниэль подобрался, готовый снова его свалить.

Ты вечно делаешь одни и те же тупые ошибки, подумала она, смещая прицел вниз и чуть влево. Выдохнув, она нажала на спуск.

Отдача дернула её сильнее, чем звук. Она задержала дыхание, чтобы не ощущать порох. Кэл резко остановился, руки отлетели от тела, он развернулся. Даниэль выглядел почти так же удивлённо, монтировка болталась в его руке, а пыльца Орхидеи сменила цвет на самодовольно-жёлтый.

— Шагай. Сейчас. Вон туда, — приказала Триск.

— Эм, Триск? — сказал Даниэль, глядя ей за спину, к концу улицы. Пальцы Триск сжали пистолет ещё крепче. Чёрт. Вдалеке, но приближаясь, ревел двигатель грузовика на полном газу. Веры их услышали.

— Ты спятила?! — выкрикнул Кэл, пригибаясь от очередного наскока Орхидеи. — Ты стреляла в меня!

— В следующий раз попаду, — сказала Триск. — Иди. — Она дёрнула стволом в сторону машины, в которую он пытался залезть. — Орхидея, сможешь туда проникнуть и открыть нам двери?

— Ещё бы! — сказала пикси, но Триск напряглась, слыша, как грузовик приближается, резко меняя передачу. В неё просачивалось тягостное чувство ловушки. Какой прок в пистолете, если у меня целый арсенал магии, которым я не могу пользоваться?

С резким писком Орхидея сорвалась вниз и нырнула под шляпу Даниэля, её искры исчезли.

— Отпусти его, — сказал Даниэль, одной рукой прижимая шляпу, другой крепко сжимая монтировку. — Мы не можем позволить себе попасться. А он — может.

— Нет! — руки Триск стиснули пистолет. В свете фонаря они были как на ладони. — Если он доберётся до Ульбрина, нам конец. Нас уже можно будет считать осуждёнными.

Кэл ухмыльнулся, явно решив просто ничего не делать — уверен, что через миг всё повернётся в его пользу.

Машина вылетела из-за угла, фары полоснули по ним светом. Триск ощутила отчаяние, узнав фермерский грузовичок с открытым кузовом. Она могла бы бежать, но Кэл сделает её беглянкой окончательно, хуже прежнего. Она застыла в нерешительности, а Даниэль тянул её за рукав, пытаясь заставить двигаться.

— Не могу. Не могу! — выкрикнула она — и подпрыгнула от резкого сигнала клаксона.

Никто не шелохнулся, когда грузовик с визгом тормозов остановился, будто предлагая им убраться с дороги. Из окна высунулась тёмная голова.

— Доктор Планк! Это вы? — окликнул женский голос.

Глава 33

Даниэль резко обернулся, его лицо побелело в резком свете фар.

— Что за черт? — сказал Кэл, тоже повернувшись к грузовику.

Плавным, почти ленивым движением Даниэль размахнулся и ударил Кэла монтировкой по затылку — так, будто бросал софтбольный мяч.

— Даниэль! — вскрикнула Триск.

Выстрелить Кэлу в ногу — это одно. А вот ударить по затылку тяжёлой монтировкой — совсем другое: так его можно было и убить. И как бы сильно она ни ненавидела этого типа, увидеть Кэла мёртвым в конце света в её планы не входило.

Но