Повелитель стали - Рейчел Шнайдер

Экер оказывается рядом с ним первым и, опустившись на колени, кладет руку ему на плечо.

– Ты в порядке?

– Да, – стонет Холлис. – Просто из меня вышибло дух.

Экер хлопает его по груди.

– Ты это заслужил. – Затем он встает с колен и смотрит, как я подхожу, быстро окидывая меня взглядом и оценивая каждую отметину на коже.

– Со мной все хорошо, – говорю я, тяжело дыша.

Медленно встав на ноги, Холлис поднимает с земли меч и тычет меня его рукояткой в живот, так что его согнутые пальцы оказываются как раз над тем местом, откуда исходит тяга, привязывающая и влекущая меня к Экеру.

– Никогда не показывай, где именно сосредоточена твоя магия, – хрипло говорит он. – Ты невольно показывала это, и не раз. Достаточно, чтобы один-единственный человек посмотрел на тебя в нужное время, чтобы узнать твою самую большую слабость.

Я подхватываю меч, чтобы тот не упал на землю, когда он роняет его. Взгляд Экера непроницаем, но я не сомневаюсь, что Холлис видит, что друг переживает за него. Проходя мимо, Холлис хлопает его по плечу.

Экер отвязывает от моей груди латный нагрудник и взмахом руки отправляет его на его место у стены вместе с мечами.

Затем целует меня, быстро и нежно.

– Сегодня ночью в моей постели, да?

Я киваю. И тут же снова оказываюсь в своей комнате, где сижу за письменным столом, как будто вообще никогда не покидала его ни физически, ни ментально. Мышцы горят, я тяжело дышу, и это свидетельствует о том, что все, что происходит со мной как с не видимым никому, кроме Экера, фантомом, сказывается на мне также и физически.

Держа в памяти обрубок руки Холлиса, я снова погружаюсь в чтение книги об огненных камнях.

Глава 54

Я захожу на кухню, чтобы поздороваться с Генри и другими поварами. Это центральный узел дворца. Здесь постоянно снуют туда-сюда служанки, выполняя поручения знатных особ, принося слухи и сплетни о любовных интрижках, о том, кто сколько пьет, о спорах и ссорах. Абсолютно вся информация о совершаемых при дворе прегрешениях стекается на кухню и проходит здесь через персонал.

Дворец всегда полон домыслов и догадок относительно дел короля, от будничных до грандиозных.

Есть опасения по поводу передвижений, происходящих на территории Руазона, близ самой границы, есть страх перед новой войной. Дошла до горожан и неопределенность, возникшая в альянсе со Страу после выходки Экера во время праздничного ужина, и мнения по этому вопросу разделились. Одни жители считают, что правильно возобновить прежний союз с Мэйли, другие придерживаются противоположного суждения, особенно после того, как за последнее десятилетие моя мать неоднократно отказывалась открыть свои границы.

Но всех их объединяет любовь к своему принцу. Они уверены, что Экер защитит их. Истории о его сражениях рассказывают и передают из уст в уста с почтением, чуть ли не c обожанием.

Здесь, в суете кухни, я чувствую себя комфортнее всего. К тому же Генри всегда с воодушевлением пробует на мне как свои новые, так и самые любимые рецепты, и я с удовольствием поедаю его стряпню.

Я слушаю их уже несколько часов и уплетаю кекс с клюквенной начинкой, когда меня находит Бо.

– Тебя почти невозможно найти.

– Меня? – переспрашиваю я, пододвинув оставшиеся кексы к ней. – Да ведь тебя саму не видно уже несколько дней.

– Не все мы ведем праздную жизнь, Джо.

Я замечаю темные круги под ее глазами, тусклые волосы.

– Отец что, загружает тебя работой?

– Можно и так сказать. – Она берет два кекса и благодарит Генри. – Пойдем. Мама хочет тебе кое-что показать.

Я ускоряю шаг, чтобы не отстать от нее, когда она торопливо идет к двери. В коридоре температура ниже, и меня пробирает дрожь после того, как всю вторую половину дня я провела в нагретой кухне.

Бо одета в обычную форму – кожаные доспехи, со своим всегдашним металлическим шнуром. Он висит у нее на плече и с каждым шагом звякает, ударяя ее по бедру.

Когда мы входим в библиотеку, глаза Греты загораются.

– Я уже начала думать, что вы заблудились.

Она машет нам рукой, приглашая следовать за ней в нишу под лестницей. В углу стоит книжный стол, над которым висит зажженный фонарь. Встав на цыпочки, Грета достает с верхней полки массивный том, и мы с Бо протягиваем руки, чтобы помочь ей опустить тяжелую книгу на стол.

– Я искала эти записи с момента твоего возвращения и наконец нашла. – Она тяжело вздыхает, дует, чтобы откинуть челку с глаз, и усаживается в кресло.

В четыре раза больше, чем обычная книга, каждая страница этого фолианта поднимает что-то вроде порыва ветра, когда Грета переворачивает ее. Воздух наполняется пылью, и Бо кашляет, отмахиваясь.

– Вот, – объявляет Грета, стерев со страницы пыль и указав мне на нее. – Это твоя мать.

Я опускаю фонарь ниже, чтобы лучше рассмотреть ее. Портрет мамы поражает. В молодости она была так на меня похожа, что могла бы быть моей сестрой-двойняшкой. Если бы под портретом не было ее имени, выведенного изящным, изобилующим завитушками почерком, и не ее чуть более светлые волосы, я могла бы поклясться, что на этом портрете изображена я сама.

Эвелин.

Под ее именем написаны еще какие-то слова, и я стираю слой пыли, чтобы прочесть их.

Элементаль – Воздух.

– Что это за книга? – спрашиваю я.

– Это самые ранние записи о Наследниках и присущих им магических дарах. Во всяком случае, насколько нам известно.

Я перевожу взгляд на Грету.

– Здесь написано и о моем отце?

Прежде чем она отвечает, я вижу в ее глазах смятение.

– Нет, моя дорогая. Он не был Наследником.

От потрясения по всему моему телу проходит дрожь.

– Что?

– Я думала, ты это знаешь, – говорит она.

– Откуда?

– Значит, Экер ничего тебе об этом не говорил? – спрашивает Бо.

Я качаю головой.

– Думаю, это не имеет значения, но мне даже не приходило в голову его об этом спросить.

– История их любви очень романтична, – рассказывает Грета. – Принцесса, которая влюбилась в своего телохранителя. Их брак посчитали верхом неприличия. Такого не случалось ни до, ни после его коронации.

– Ну, – лениво растягивая звуки, произносит Бо, – это спорный вопрос.

– Все троны захвачены узурпаторами, – соглашается Грета. – Но он был первым и единственным, кто сделал это по любви.

Бо закатывает глаза.

– Как бы то ни было, – продолжает Грета, – я хотела рассказать тебе немного об истории твоей матери.

– Спасибо, Грета. Ты не против, если я