За секунду до любви - Вирсавия Вайс

— Крем брюле… — выдохнула я, и тут же почувствовала жар его дыхания на своей щеке.

— Ни хера подобного… Ты вкуснее, так бы и сожрал всю. Сначала оттрахал бы, а потом сожрал.

Уфф… маньяк! Грёбаный маньяк! И ведь так и сделает. Ну не в смысле того, что сожрёт, а в смысле того, что оттрахает. И, судя по тому, что я видела, вот просто затрахает до дыр.

— Стэфания Альбертовна, к вам можно?

Ох стыдоба-то! Я еле успела соединить ноги, расшерепенные в разные стороны, и натянуть на голенькое тельце одеялко, как в палату, стукнув в дверь, вошёл лечащий врач.

— Да, конечно. — Смущённо улыбаясь, одарила гадского товааарища капитааана самым злющим взглядом из своего арсенала. И что? Испугался? Да ни хрена подобного, ухмыльнулся ещё шире, медленно вставая с колен и поправляя лапищей стоящий в штанах колом член. Трындец! Ни стыда ни совести.

— Ну как у нас дела? — Врач смотрел в карту, изучая последние анализы, задумчиво на меня поглядывая поверх очков.

Прошла уже неделя после того, как я вернулась с того света. И чувствовала я себя просто прекрасно. И вообще, хотелось домой. Ещё непонятно куда, но куда угодно, лишь бы не тут, в четырёх стенах.

— Всё хорошо, Дмитрий Сергеевич. — Успокаивая внутреннюю дрожь, улыбнулась я.

— Это, конечно, хорошо, что хорошо. — Хмыкнул он, перелистывая карту. — Таак, у нас сегодня ещё УЗИ и консультация гинеколога, и, если всё будет в норме, готовимся на выписку.

— На выписку? — Выдохнула я, понимая, что всё внутри сжалось.

Господи, что теперь будет? Я впервые в жизни не понимала, что мне теперь делать и как? Слишком много вопросов. Много? Да ни хрена подобного. Их не много. Сейчас вся моя жизнь состояла из одних вопросов. Один сплошной вопрос.

— Да, так что… через полчаса УЗИ и консультация.

Я лишь кивала, как болванчик, и смотрела на него, на мужчину, от чьего присутствия я становилась полной идиоткой.

А он… А он стоял и смотрел в окно. В окно! И было так обидно. Вот как у него так всё получается. Меня ещё трясёт, а ему хрен по деревне! Ненавижу!

Врач уже ушёл, а я всё пялилась на дверь, потому что с дверью всё понятно, а с ним…

— Зай, ну что с тобой? — Теплые пальцы коснулись щеки.

— Я… Я не знаю… — Всхлип. Один, второй, и всё. Я уже рыдаю, и нос красный, и течёт из него, и губы трясутся. Сижу вся страшная, как смерть. Ещё и толстая. — Ты бы это… — Гнать его отсюда к чёртовой матери и думать, как дальше жить.

— Что?

— Шёл бы ты отсюда, вот что! — Зло рявкнула я, смахивая кулаками слёзы и задирая подбородок так, что в шее стрельнуло.

— Стэээф… Не беси меня.

Ох-ох. Кипятком сейчас от страха описаюсь.

— Товааарищ капитааан, — криво ухмыляясь, стиснула ладошки в кулаки, упираясь ими в кровать, усаживаясь на задницу. Одеяло тот же скользнуло вниз. Да что б тебя. Я и пискнуть не успела, как его ладони уже накрыли мою чумную до ласки ноющую грудь. И я так бесславно тут же капитулировала, запрокидывая голову, тихо постанывая. — Дааан…

— Тсс… Я только потрогаю.

— Ооо. — Вот убила бы! А то я не хочу потрогать и не только потрогать, а ещё много чего сделать, но, в отличие от него, я девочка воспитанная и не буду ничего такого делать в больнице. Потому что это неприлично.

Вот так бы и надавала себе по башке. То есть на воздушном шаре это был верх приличия, а на байке средь бела дня, на глазах очумевших водил, так это вообще милая шалость кисейной барышни.

— Соболев, а Соболев, — закусывая до крови губы, прошипела я, выгибаясь всем телом, — Иди на хер сходи. Ну что тебе стоит? Прогуляешься, голову проветришь, бойца невидимого фронта успокоишь.

— Не поможет, мелкая. — Хмыкнул он уже облизывая мои соски, так пошленько их посасывая, что мне даже стыдно стало, как ребёнок прямо, чуть не урча от удовольствия. А те в свою очередь от радости и счастья великого аж каменные сделались и заныли так, что дурно стало. — Я почти полгода на пузе отползал, а толку ноль. Закрою глаза, и пиздец. Перед глазами такое, что яйца чуть не лопаются. Так что сейчас тут всё заканчиваем и домой. Трахать тебя будем.

Домой… А куда домой-то?

— Мне ещё в агентство надо. — Выдохнула я, уже ни черта не соображая, потому что его руки снова нырнули под одеяло, а мои ноги, как по команде, расползлись в разные стороны, давая ему полную свободу. Ооо! И глубину действий. — Чёёёрт…

— На кой хер тебе в агентство? — А голос такой, словно ничего и не происходит, а меня уже нет, я уже на составляющие рассыпалась. Вся.

— Квартира… Снять… Ааа!

Я чуть с кровати не звезданулась, когда он, причём ни фига не нежно ущипнул меня за… Да-да, именно за него и щипанул, и вот тут меня по ходу коротнуло знатно. Потому что я и кончила, да так, что всё тело свело, и разревелась от боли.

— Дурак! — захлёбываясь слезами, всхлипывала я. — Сдурел совсем? Больно же!

— А ты херню не городи, и только сахарок и будет. — Рявкнул он, поднимаясь и подходя к окну, разворачиваясь, опираясь на него задницей и скрещивая на груди руки. Уууу, зверюга! — Стэф, ну какая квартира. Домой!

— Куда? Куда домой-то? Нет у меня этого грёбанного дома! — Я уже почти кричала. Ну почему больно-то так?

— Мы поедем к нам домой. Я тебе уже всё сказал. Ещё тогда. Ты моя. Ребёнок мой, и хрен ты куда теперь денешься. Так что одевайся, и на УЗИ.

Всхлипывая, смахивая пальцами со щёк слезы, я выползла из кровати, натягивая на разомлевшее дурное тело халатик, понимая, что вот кроме него у меня ничего нет. Халат да тапки — глупые белые зайцы с ушами. Просто кежал-писк. Самое то зимой по городу волохаться. Но я даже думать об этом забыла, когда поняла, что он увязался за мной.

Да просто трындец! Мужик, левый мужик, собрался со мной к гинекологу. Это даже не стыд, это уже дно!

— Ты со мной не пойдешь. — Бурчала я, топая по коридору.

— Ммм…

— Что «Ммм»? Не пойдёшь со мной! — Меня уже трясло.

— Угу… — И что? Как шёл так и шёл.

— Соболев, вот ты куда собрался? — Развернувшись, я встала перед ним, упираясь ладонью в каменную грудь.

— К гинекологу. — О как!

— Сам? Может и в кресло залезешь?