Спасите злодейку! Или как никого не убить, став принцессой - Мира-Мария Куприянова

— Тогда получается, что она сама собиралась сбежать в другой мир, — глухого твердо отрезал Веслей.

Сбежать… Она собирается сбежать… Эти слова оглушили его, едва не заставив пошатнуться. Но… почему? Зачем? Как она могла даже подумать о таком? Сбежать от него? Скрыться там, где он не сможет ее найти?

— Почему? — едва владея голосом, прохрипел наконец принц- От кого ей было бежать?

Вопросы роились в голове, опадая на напряженные плечи пеплом. Серым тленом его надежды. Зачем ей уходить? Здесь у нее есть все! А может быть еще больше- единоличная власть, сила... он, наконец!

Может она уже передумала? В конце концов, решение о необходимости ритуала она приняла когда-то давно. Задолго до этой ночи. Задолго до того, как он сам понял, что никогда ее не отпустит. Но где-то глубоко в душе он знал: решение она не меняла.

— Не понимаю, — словно через силу произнес он, с какой-то беспомощной растерянностью взглянув на телохранителя. И с удивлением поймал его сочувственный, понимающий взгляд в ответ. Голос стал тихим, едва различимым, когда он надломленно уточнил у темноты- Зачем она хотела уйти?

А темнота, неожиданно, ответила:

— Не уйти, а вернуться, идиоты, — вдруг раздался хриплый, надтреснутый голос. И неровный шелест крыльев поднял легкий сквозняк над встрепенувшимися страницами- Мир-р-рханцы, бастарды грязного Тар-рхана. Вор-ры, как один.

— Смотри-ка! Жива, животинка, — недобро блеснул глазами Веслей, провожая острым взглядом неуверенный полет пришедшего в себя ворона.

Тем временем, Крул успел пару раз едва не упасть на пол, прежде чем слабые крылья позволили ему подняться под потолок и занять излюбленное место на карнизе, откуда он и продолжил яростно блестеть глазами на мирханцев.

— Достанешь до него, если швырнуть вазу? — деловито склонил голову к плечу Тард, мстительно потирая окровавленную руку- Нацедим крови на будущее. А то погаснет магия на страницах.

— Дер-ржи руки при себе, принц, — высокомерно каркнул пернатый- Не дор-росли грабли поднимать их на Серайя!

— Это ты-то Серайя? — хохотнул Дистард, напрягаясь всем телом и отслеживая перемещение пернатого.

— А мирханцы-то выр-рождаются, — ядовито каркнул Крул- Умственная деградация- первый признак. Они уже не видят очевидного.

— И кто-же у нас нагулял яйцо на сеновале? — фыркнул было наследник, но тут же наткнулся на излишне серьезный взгляд Веслея- Что, Нис?

Лицо лорда было далеко не веселым. На высоком лбу пролегла глубокая морщина. Взор замер недвижимым голубым льдом, устремдленный на что-то, находящееся вне пространства.

— Посмотри на него сквозь Тьму, Тард, — сухо отрезал телохранитель, подтверждая его подозрения- На ауру его смотри. Это фамильяр, оказывается. Темный фамильяр.

— Фамильяр? — Тард моргнул и отточенным движением перевел собственный взгляд в пространство. Туда, где расплывались контуры черной птицы. А вокруг нее извивалась тонкими щупальцами Тьмы живая, сильная оболочка настоящей магической ауры! Человеческой ауры, — Маг... Тархан возьми, как так-то?

— А как у нас создаются фамильяры? До ритуала это просто животное. Может наделенное зачатками разума, но не больше. Маг помещает в него часть себя. И, собственно, тем самым гарантирует исключительную преданность и стремительный рост интеллекта. Только вот преданность не случайна. И вовсе не как итог благодарности за дарованную силу. Преданность у нас обеспечивает то, что, по сути, маг начинает служить сам себе. Точнее, ему служит его собственная часть души, помещенная в фамильяра. И это не единственный бонус, как мы знаем. Фамильяров создавали не только как лучших слуг. Фамильяр, это еще и страховка мага. Если мага убьют, то…

— Он возрождается частью своей души, помещенной в Фамильяра, — ошеломленно закончил принц- А дальше остается только найти подходящее тело. И в удобное время, при нужной мере умения и таланта... И… чья же душа перед нами?

— Мне пр-редставиться? — снисходительно хохотнула птица.

Тард слегка нахмурился, не понимая, что такого очевидного умудрился еще пропустить. Когда Веслей у стола сдавленно выругался:

— Не стоит, Ваше Королевское Величество, — скорее процедил, чем произнес он- Вот уж не чаял встретиться еще и с Вами.

— Что? Ты понял кто это? — от чего-то сильнее напрягся принц. И слдовно в насмешку, услышал от сжавшего зубы телохранителя обращенное к черной птице:

— Доброго утра, королева Сильвия.

Глава 42

Лорд Дионис Веслей

Иногда, медленные реакции и отсутствие понимания ситуации у принца бесили Веслея особенно сильно. Например теперь, когда Его Высочество прямо выражаясь усиленно «тупил», глядя на волшебную птицу. И никак не мог уложить в своей венценосной голове вполне уже очевидные истины.

Впрочем, с самого утра, как только соизволил появиться в незаконно вскрытых Веселеем покоях королевы, Дистард Хиртонский «радовал» бывшего друга непроходимой тупостью.

Сперва он завис на полтора часа в покоях принцессы, хотя единственный целью было постучать в дверь, чтобы удостовериться, там ли находится женщина. А уж если она окажется там, то оправдать свой визит разговором, а тем временем дать подельнику время на обыск. Фолиант следовало найти как можно скорее. А, найдя, не тратя времени попытаться как-то открыть и определиться, что же именно за ритуал собралась проводить самозванка. И, если Веслей оказывался прав, то как следует подготовиться к переговорам.

Комнаты королевы встретили лорда тишиной ночного уединения. Из чего следовало, что принц теперь вынужден отвлекать девушку беседой. Однако все мыслимые сроки для того, чтобы разговор не выглядел куцым, но и не оказался затянутым, давно вышли. А наследник так и не спешил присоединиться к лорду.

Пришлось слать на фамильное кольцо магический маячок. И только после этого, взъерошенный и наспех одетый принц появился в нижних покоях, всячески пытаясь за суетливостью скрыть нервозность и странную растерянность.

Если бы не спешка да некая неуместность выбранного места, Веслей не преминул бы поговорить о явно произошедшем. Уж что- что, а что именно успело произойти за закрытыми дверьми вторых покоев буквально отпечаталось на лице Тарда огромным, искрящимся счастьем гербом. Но упущенное время теперь работало против них. И лорд отодвинул разговор, погружаясь в намеченное дело, лишь внутреннее кривясь от навязчивого чувства брезгливости и обиды за какое-то предательства, хоть и не