Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

жаркий, но сдерживаемый, его расчетливую хватку. Мы атаковали Малаха с двух сторон. Он наносил удары, но мы быстро восстанавливались. И мало-помалу отсекали от него по кусочку.

В конце концов от него остался только призрак. Похожий на все остальные.

Я отвлекла Малаха достаточно, чтобы Азар смог нанести окончательный сокрушительный удар. Выбросив облако тьмы, прозрачная форма Малаха дрогнула, как отражение в потревоженной воде.

Когда дым осел, кулак Азара был сжат вокруг горла брата; тот пытался отбиваться, но его крепко удерживали щупальца тьмы.

– Они все равно никогда не примут тебя! – рычал Малах. – Ты никогда не был одним из нас, это тебе каждый скажет!

Азар удерживал его на месте. Тени-змеи жадно пили все, что осталось от души Малаха. Это выглядело пугающе и одновременно вызывало трепет.

Азар смотрел сверху вниз на своего единокровного брата, который вопил и рычал, пока у него выедали самую сущность.

Азар наблюдал за этим и улыбался, как тот, кто видит осуществление своей давней мечты. Безмятежный, спокойный, преисполненный жестокой радости.

Он не удостоил насмешки Малаха ответом. Вместо этого Азар посмотрел на меня, и я прочитала в его взгляде невысказанное предложение.

Смерть души – это ужасно. Я бы никому не пожелала такой судьбы.

Ну разве что Малаху.

«Некоторые души, – думала я, вгоняя клинок ему в сердце, – заслуживают того, чтобы их сожгли».

Что, собственно, с Малахом и произошло. Когда его фигура взорвалась, разлетевшись на горячие, как молния, куски, он издал страшный вопль. Азар отдернул меня в сторону, заслонив от ударной волны. По какой-то непонятной причине я вздрогнула от его прикосновения – что-то в этом показалось мне странным даже при существующей между нами связи.

Но времени задаваться вопросами не было. Потому что, когда мы с Азаром повалились на землю, сверху вдруг раздалось низкое шипение. Я подняла голову.

О боги.

Мертвецы приближались волной тьмы – призраки, призраки, призраки: они сползали с деревьев, поднимались от земли, выходили из-за камней и из травы и даже разворачивались из ниоткуда.

Они явно шли на отчетливый зов.

– Ну разве честно, что она получит все по справедливости, хотя сама я так и не смогла этого добиться?

Голос Офелии вибрировал в завесе, разделявшей жизнь и смерть. От силы его у меня пошли по коже мурашки: никогда не слышала ничего более мощного.

На нас опускалось безмолвие темноты, секунда за секундой, красные сумерки над пустыней.

Мертвецов между тем все прибывало. Я стояла, прижавшись спиной к спине Азара, а Луче легла возле наших ног, рыча и хрипя.

– Зачем тебе это нужно? – простонала Офелия. – Зачем ты хочешь разбить еще одно сердце, когда есть я, которую ты разорвал на кусочки и бросил?

Откуда шел этот звук? Она была так близко, что, казалось, я увижу ее, как только поверну голову, однако при этом постоянно оказывалась вне поля зрения.

– Офелия, я помогу тебе, – сказал Азар.

Я чувствовала, как стремительно, словно прилив, поднимается его страх. Азар вонзился ногтями мне в запястье, и его рука дрожала от напряжения.

Я ощутила ледяное прикосновение, от которого сердце подпрыгнуло у меня в груди.

– Любовь моя, как же крепко ты ее держишь, – проворковала она.

– Офелия… – начал Азар.

– Но ничто не мешает ей ускользнуть у тебя сквозь пальцы.

Я резко развернулась к нему и схватила за плечи, ощутив панику.

Но когда Азар потянулся ко мне, я всего лишь какую-то долю секунды видела его лицо и расширенные глаза.

А потом меня обхватила какая-то невероятно мощная, ужасная сила, словно окунув сердце в ледяную воду, и я почувствовала, как Офелия отдернула меня прочь.

Глава сорок третья

Лицо Офелии выражало полное опустошение. Она обвилась вокруг меня, мы стремительно неслись по воздуху, и нас хлестали порывы ветра. Сейчас она едва ли напоминала смертную женщину: лицо мерцало, то появляясь, то снова исчезая; многочисленные конечности изгибались под какими-то неестественными углами и вытягивались слишком далеко. Она сжималась вокруг меня все туже и туже, вскрывая мои мысли и заползая внутрь.

Я увидела себя, коленопреклоненным ребенком у алтаря Цитадели.

Лежащей на постели в свадебном платье.

Вот я улыбаюсь Сейше. Смеюсь с Эомином. Молюсь. Ем. Сплю. Купаюсь. Офелия все быстрее неслась сквозь мои воспоминания, словно бы рылась в ящике стола, и наконец отпустила, швырнув меня в реальность.

Мы снова стояли на земле. Все тело болело, и я чувствовала себя разбитой. Перевернутый мир смертных вращался вокруг. Нижний мир бился внизу. Я подняла голову и увидела высящуюся вдалеке башню. Я попыталась поискать глазами Азара, но Офелия схватила меня и силой опустила мою голову обратно. Ее частое холодное дыхание казалось бесполезной подделкой под жизнь – одной из немногих, что у нее еще остались. Я почувствовала ее удовольствие, смешанное с безнадежной болью, когда она слизнула с губ остатки моей жизни.

Я хотела крикнуть и позвать Азара, но Офелия наклонилась, приложила свой рот к моему и снова погрузилась в мое прошлое.

Я стою в храме санктума Тайн и рыдаю перед алтарем.

Руки Азара, гладящие мою кожу. Его губы. Его тело. Я выкрикиваю его имя, когда он входит в меня…

Офелия отшатнулась. Меня сотряс приступ ее боли и ревности – но все это меркло на фоне ее неутоленного голода. Я никогда не ощущала себя более живой, чем в те мгновения, и она это почувствовала.

– Он такой внимательный любовник… – выдохнула Офелия.

Ее тьма снова опустилась в те воспоминания, еще глубже…

Я на алтаре, сверху Азара, у меня на губах его кровь, и мы обнимаем друг друга…

Офелия отступила. Я на мгновение увидела ее лицо, перекошенное болью.

– Меня он никогда так не обнимал…

Всего мгновение ее голос звучал… недоумевающе. Грустно. А не гневно.

Звучал молодо. Почти как у смертной.

Я нахмурилась, приоткрыла рот.

Но тут воздух прорезал звук моего имени. Мой взгляд метнулся вдаль, за спину Офелии – за зеркальные равнины, где к нам с боем прорывался Азар.

Мертвецы наседали на него, но он сопротивлялся. Его взгляд, даже на таком расстоянии, был устремлен на меня. Глаз со шрамом сиял в темноте, как звезда, и из него лились лучи серебра. Рот у него был открыт, но, хотя голоса мертвецов заглушали его голос, я знала, что Азар зовет меня по имени.

Он был слишком далеко.

Офелия тоже следила за ним. Можно было почувствовать, как между нами вибрирует ее печаль.

– Как он тебя зовет! Меня тоже однажды так звал. – Печаль разбилась вдребезги, ее лицо резко обернулось ко мне. – Я звала