Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

Я все прекрасно понимала. И знала, что мне навряд ли выпадет возможность рассказать ему эту безумную историю. Я надеялась, что Райн никогда не узнает, что со мной произошло. И по-прежнему будет считать, что я путешествую где-то в поисках приключений, стараясь увидеть все, что только можно.

– Ммм, – протянула я. – Ему наверняка понравится!

Снова подул ветерок. Меня окатил запах плюща. Я глубоко вобрала его в себя, задерживая в легких.

– Когда ты приехала в Обитры, – тихо произнес Азар, – то собиралась проповедовать вампирам свет.

Я слабо улыбнулась.

– Мне не впервой браться за невыполнимые миссии. – Шутить на эту тему мне показалось неуместным даже столько лет спустя.

Но в голосе Азара не было и тени смеха.

– Я родился вампиром. Никогда не знал солнечного света. Расскажи мне, как он ощущается?

Я закрыла глаза. Когда-то я боялась, что и сама уже это забываю. Но сейчас воспоминание почему-то пришло совсем легко.

– Как будто пробуждаешься, хорошенько отдохнув после долгого сна. Или как будто засыпаешь, зная, что проснешься в безопасности. Тепло и покой. Свежесть рассвета заставляет думать, что будущее может быть лучше, чем настоящее.

Ну не странно ли, что когда я, закрыв глаза, все это описывала, то представляла себе отнюдь не рассвет.

– Мне кажется, – заметил Азар, – что это похоже на то, как звучит музыка. На радость просто так, ради самой радости. Может быть, на надежду.

– Да, – прошептала я. – Именно так.

– Хм.

Я ощутила на своей руке его прикосновение, нежное, как наступление ночи. Я не смотрела на Азара, не поворачивала к нему лицо, но его дыхание чувствовалось у меня на ухе.

– Ты мне все это дала, – проговорил он. – Так что, Пьющая зарю, ты успешно выполнила свою невыполнимую миссию. И я очень горжусь тем, что мне выпал шанс пройти вместе с тобой этот путь. Спасибо тебе.

Мне не нравилось, что он так говорит. Слишком уж это походило на прощание. Я заставила себя встретиться с Азаром глазами и увидела, как он впитывает меня, словно последний глоток вина.

Я тоже впитывала его – этого мужчину, в котором отчасти узнавала себя саму. Мужчину, который посвятил свою жизнь исправлению неправильного и восстановлению поломанного, беспокоился о том, до чего никому другому не было дела. Мужчину, который умел разглядеть во тьме свет и расслышать в тишине музыку.

На мгновение я представила, кем Азар может стать, когда все закончится, и мысль о том, что я ничего этого не увижу, показалась мне просто убийственной.

– Я думаю, что из тебя получится потрясающий король, – сказала я. – Я правда считаю, что ты делаешь мир лучше.

И пока мы сидели так посреди макового поля на краю пропасти, я поцеловала его долгим и нежным поцелуем, полным правды, которую не могла высказать. И мне было все равно, следит ли за нами солнце.

Мы долго пробыли там, вкушая наши последние мгновения.

А потом так же легко перевернули страницу, закрывая главу нашей жизни. Мы встали, собрали пожитки. Натянули свои немудреные доспехи и прицепили оружие. Азар в последний раз поцеловал меня в лоб и сплел свои пальцы с моими.

И мы пошли к двери в последний санктум, отправляя свои души прямо в преисподнюю.

Часть шестая

Душа

Интерлюдия

А теперь я расскажу вам про тот день, когда счастливая девочка – избранная невеста солнца, спасительница рассвета, миссионер божественного промысла – умерла.

Как девушка и обещала своему богу, она отправилась в землю проклятых. Ее сестра и ее друг поехали вместе с нею, хоть она без устали твердила им, что они не должны рисковать своими бессмертными душами ради ее души. Ведь оба они были прилежными аколитами: набожными, богобоязненными, живущими в полном согласии с Атроксусом. Лишь она одна балансировала на тонюсенькой проволоке между благословением и проклятием, а им не следовало идти по этой проволоке вместе с нею.

Но друг и сестра отказались отпускать девушку одну. Друг настаивал, улыбаясь легкой и ясной, как восход, улыбкой, отчего на правой щеке у парнишки появлялась ямочка. Еще бы ему не настаивать. Ведь он был влюблен в девушку вот уже много лет, хотя та и делала вид, что не знает этого. Она радовалась его обществу, но с каждым его долгим взглядом ее пронзало чувство вины. Его преданность была подростковой привязанностью, столь милой в своей наивности. Ему даже и в голову не приходило, что ее миссия может провалиться. С сестрой все обстояло иначе. Сначала она сидела и слушала, сложив руки на коленях. А когда история закончилась, просто сразу встала, полная твердой решимости. И сказала, отметая любые возражения:

– Пойду собираться.

Нет, преданность сестры была не такой, как преданность влюбленного, готового последовать за своим солнцем на край света. Это была самоотверженность матери, которая в последние секунды своей жизни заслоняет ребенка собственным телом.

Они прибыли в землю вампиров ранним вечером, когда солнце еще предоставляло миссионерам хотя бы скудную защиту от зубов их будущей паствы. Жители человеческих кварталов приняли их с недоумением, хотя и с любопытством. Качая головой, местные предоставили всем троим кров и еду.

– Последняя трапеза перед смертью? – проворчал хозяин постоялого двора, ставя гостям на стол водянистый суп.

Он уже не в первый раз подавал ужин таким вот аколитам и наверняка не в последний.

Девушка пребывала в возбуждении. Здесь сам воздух пах переменами. Ее очаровала темная красота этого мира. Такое завораживающе красивое место просто не может быть насквозь порочным.

– Не выходи на улицу, – сказала ей сестра, когда солнце опустилось ниже. – Сегодня не надо. Это опасно.

Девушка кивнула:

– Да, конечно.

И между прочим, тогда она нисколько не лгала. Девушка и впрямь собиралась послушаться сестру – она всегда с ней соглашалась в первый момент. Но когда оба ее спутника отошли ко сну, утомленные долгой дорогой, сама она осталась бодрствовать и смотрела в окно на окрашенный закатом небосклон.

«Это опасно», – сказала сестра, и она была абсолютно права. Но разве когда-нибудь наступит безопасное время для того, ради чего они сюда приехали? Девушка бросила последний взгляд на спящих сестру и друга, на их мягкие и безмятежные лица.

Девушку много раз называли безрассудной. И это обвинение еще неоднократно будут бросать ей в будущем – чаще всего те, кто ее любит.

Однако ее безрассудство шло вовсе не от легкомыслия или глупости. Оно всегда было продиктовано любовью.

Вот и сейчас, постаравшись не разбудить этих дорогих