Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

Азар медленно подошел ко мне. Звуки его шагов гасли в пыли. Он провел мне по щеке кончиками пальцев, наклонил мою голову к себе и поцеловал в лоб.

– Илие, все будет не напрасно, – проговорил он.

Мне так хотелось ему верить.

И я верила, искренне верила.

Мы долго шли, прежде чем остановиться на отдых. Мы оба вовсе не жаждали встретиться с теми, кто мог нас нагнать, как только мы перестанем двигаться вперед, – и они были пострашнее призраков…

Азар и я лежали рядом на песке и смотрели в небо. Сначала мне казалось, что там, наверху, не видно ничего, кроме дымки. Но потом я поняла, что, если хорошенько приглядеться, можно рассмотреть все наше путешествие: далекие реки крови, серебристых призраков смертного мира, оставшегося над нами, пустыни, лед и алые озера. Смутные силуэты пожирателей душ медленно вылетали из облаков и влетали обратно, такие далекие, что походили на ленивые падающие звезды.

Я чувствовала рядом тепло тела Азара и необычайно остро ощущала, что в последний раз, когда мы лежали рядом, наши тела переплетались, обнаженные и усталые. Это было так давно, как будто с тех пор прошла целая жизнь.

– Пьющая зарю, ты что-то больно долго молчишь, – пробормотал Азар.

– И ты тоже молчишь, Хранитель.

Я повернула голову. Он лежал на боку, опершись на локоть, и смотрел на меня; между бровей вновь виднелась складка.

Азар помолчал, прежде чем снова заговорить, словно ему надо было для этого собраться с духом.

– Жалеешь? – спросил он.

Боги, жалела ли я?! Я жалела о боли, которую причинила такому количеству тех, кто был мне дорог и любил меня, даже когда я этого не заслуживала. Я думала о последних мгновениях жизни моей сестры, об обиженном лице Райна, когда с ним прощалась, и о том, что он почувствует, узнав о моей смерти. Потому что мне наверняка предстоит умереть, когда все закончится. Я пыталась отогнать мрачные мысли, но от правды никуда не денешься.

Да, я жалела о многом.

Но я поняла, о чем именно спрашивает Азар, глядя на меня так осторожно и испытующе. «Я не хочу стать причиной твоих сожалений и разочарований».

Я положила руку поверх его руки. Шрамы поверх шрамов. И сказала:

– Я ведь уже говорила тебе, что никогда ни о чем не пожалею. И я говорила это не просто так.

Азар ничего мне не ответил, но тревожная складка у него на лбу так и не разгладилась. Однако во сне он держал меня за руку, и я водила большим пальцем по его руке: по рельефным шрамам, по узловатым костяшкам, по длинным изящным пальцам.

Нет, я никогда об этом не пожалею.

Но однажды пожалеет он сам.

Глава сорок первая

Мы шли маршем смерти до самого конца. Часы сливались воедино. Рельеф вокруг медленно менялся, деревья уступили место дюнам из белого песка, которые, в свою очередь, сменились колышущимися лугами травы, и все это в тоскливых оттенках серебра – призрачная версия смертного мира. Нельзя было сказать, как долго мы двигались вперед. Здесь не было луны, чтобы можно было отследить ее восход и закат, вообще никаких способов измерять движение времени, помимо пределов нашей собственной усталости. Мы ложились спать, когда слишком выматывались, чтобы идти дальше, и продолжали путь, как только пробуждались.

Больше не было поцелуев и страстных ночей, хотя каждый раз когда мы ложились, то мучительно чувствовали присутствие друг друга. Я постоянно ощущала на себе взгляд Азара и, когда он спал, нежно водила пальцами по линиям его тела. Но я не могла позволить себе рискнуть им еще раз: ведь Атроксус следил за нами, буквально держа руку у него на горле.

Этот участок пути не был похож на остальные. Что-то изменилось, но ни один из нас не мог бы сказать, как именно, – или не стал был говорить это вслух.

Каждую свободную минуту Азар заставлял меня упражняться в магии. Он делал это постоянно и проявил себя еще более суровым инструктором, чем обычно, потому что его терпение иссякало.

– Не притворяйся, все ты умеешь! – рявкнул Азар как-то вечером.

Он смотрел, как я вожусь с нитью тени, которую он передавал мне на ходу, требуя, чтобы я складывала ее во все более и более сложные комбинации.

– Я же видел, что ты умеешь намного больше. Прекрати зажиматься.

Я уронила руки и принялась тщательно рассматривать серую землю, по которой мы шли.

– И вовсе даже я не зажимаюсь.

Просто мне было никак не сосредоточиться. Магия Дома Тени казалась мне настолько же чужеродной, насколько и родной. Каждый раз, впуская ее внутрь, я слышала голос Атроксуса, который проклинал меня и, что еще хуже, проклинал Азара.

Я не хотела искушать судьбу.

Азар резко остановился и обернулся так быстро, что я чуть на него не налетела. Его глаз со шрамом полыхал.

– Мише, я уже достаточно хорошо тебя изучил, – сказал он. – Не отрицай, ты себя сдерживаешь.

Начавшее было подниматься внутри раздражение быстро угасло под волной беспомощности.

Я улыбнулась ему слабой, вымученной улыбкой:

– Мне просто надо получше стараться.

Я попыталась обойти Азара, но он преградил мне путь и заставил посмотреть на него.

– Мы собираемся совершить один из величайших в истории подвигов тенерожденной магии, – объявил он. – Будет опасно. Ты должна хорошо все уметь.

В его интонациях сквозило такое отчаяние, что я остановилась.

Не досада. Не упреки учителя, адресованные недостаточно прилежному ученику.

Отчаяние.

Я пристально вгляделась в Азара. И ответила:

– Ты некромант. Это твоя церемония.

Он ничего не сказал.

– Объясни мне, пожалуйста, что означает это зловещее молчание? – настаивала я.

Уголок его рта безрадостно дрогнул.

– Я не хотел тебе ничего говорить до тех пор, пока не удостоверюсь, что ты справишься.

В животе поднялся страх.

– Не хотел ничего говорить – о чем?

– Мне потребуется твоя помощь. Чтобы провести ритуал воскрешения.

Я изумленно моргнула. Глаза мои округлились.

Азару потребуется моя помощь?! Ну и ну! Некромантия была табу, это верно, но вдобавок она славилась еще и тем, что была невероятно трудной. Даже когда я наблюдала со стороны, как Азар устроил эту церемонию для Чандры – кажется, целую вечность назад, – то смогла прочувствовать всю ее сложность.

– Ты хочешь, чтобы я помогла тебе воскресить Аларуса? Но… – Я неловко рассмеялась. – Я же всего несколько месяцев практикую магию тенерожденных!

– Да, однако ты талантлива. И что еще более ценно,