Душа для возрождения - Опал Рейн

Я… не хочу, чтобы ей причинили боль. Где-то по пути он начал заботиться об Эмери. Он не думал, что для него возможно по-настоящему заботиться о ком-то, кроме своего сородича.

Я также не хочу, чтобы другие Мавки и их невесты пострадали. Их связи казались такими же глубокими, как та, что он делил с Алероном, но совершенно иными.

Возможно, потому, что его сердце с самого начала было настолько заполнено Алероном, что ему никогда не нужен был никто другой. Он не знал, позволено ли ему иметь глубокую связь с кем-то помимо своего сородича.

У меня только одно сердце.

И каждый его удар велел ему отомстить за сородича. Каждый удар велел ему сделать всё возможное, чтобы вернуть его к жизни. Каждый удар вливал агонию в его вены, и всё, что мог придумать его разум, чтобы это исправить, — это убить Джабеза, Короля демонов, а затем найти способ укрыться в сильных, пушистых, всеобъемлющих крыльях своего Алерона.

И всё же… невидимая сила постоянно кусала его. Острыми клыками она угрожала ему изнутри, требуя оберегать и защищать эту милую маленькую бабочку, иначе она сожрет его заживо.

Он не знал, что это значит и почему так происходит.

— Я не хочу, чтобы ты шла, — наконец признался Инграм. — Тебе лучше остаться здесь, в безопасности, пока я не вернусь.

Мягкая, теплая и нежная рука обхватила его клюв и потянула череп вниз. Ее взгляд был свирепым и очаровательным.

— Даже не думай об этом. Если идешь ты, иду и я, таков наш уговор. Я пришла в Покров не для того, чтобы сидеть сложа руки. Ты хочешь отомстить за Алерона, а я хочу отомстить за Гидеона. Ты не можешь лишить меня этого выбора.

— Но ты не Фантом, — тихо возразил он. — Ты не вернешься, если умрешь.

Эмери пожала плечами.

— Нет, но я единственный человек здесь, который знает тебя. Я, возможно, единственная, кто сможет направить тебя к Королю демонов, если ты впадешь в кровожадное безумие, Инграм. Ты делаешь это ради Алерона, так что не беспокойся обо мне. Я придумаю, как выжить, так же, как придумала, как доставить нас сюда в относительной безопасности.

Инграм хотел поспорить с ней, но замолчал.

Я хочу вернуть Алерона больше всего на свете… или больше всех? Хотел ли он вернуть своего сородича больше, чем хотел сохранить жизнь Эмери?

Его глаза, потемневшие до темно-синего, выдавали его неуверенность, особенно потому, что он не знал, как ответить на этот вопрос.

Но мое сердце уже заполнено Алероном. В нем не могут поместиться оба… или могут?

Эмери смотрела на маленького детеныша Сумеречного Странника, который сидел на столе, принюхиваясь к ней овальным кончиком своего лица. Два носовых отверстия, расположенных на более толстой части мордочки, открывались и закрывались, когда он шумно втягивал воздух.

Маюми уже объяснила, что все предпочитают называть детенышей Сумеречных Странников «они» или «их», так как при рождении у них нет пола. Очевидно, пол определялся первым съеденным человеком, поэтому до тех пор они считались андрогинными.

У них не было отличительных черт, отсутствовали глаза, вместо них были неровные линии для острых зубов и губ, и они были такого темно-серого цвета, что казались почти черными. По форме они напоминали младенцев, но из-за своей мягкости оседали, превращаясь в каплевидных существ, словно в них не было ни костей, ни органов.

Чистый лист пустоты.

Как, черт возьми, можно выглядеть таким милым и в то же время таким жутким?

Одной ее части хотелось оттолкнуть его, другой — сгрести в охапку и спеть колыбельную.

Дом Маюми и Фавна был большим, просторным и не имел ни одной другой комнаты или стены, кроме наружных. Всё было объединено в одно открытое пространство, словно им обоим по-настоящему не нужно было и не хотелось уединяться друг от друга.

Толстый, плотный мат был свернут и прислонен к стене, чтобы освободить место на полу, и она предположила, что это их кровать. Она находилась близко к камину на дальней правой стене, которая была дальше всего от входной двери, на которую Эмери сейчас смотрела. Задняя дверь вела прямо в сад, а слева от нее располагалась кухня с открытыми шкафчиками.

Эмери сидела за большим столом, который, судя по всему, был рассчитан на рост Сумеречного Странника, с соответствующим стулом. Было еще два стула поменьше, а снаружи она видела, как мастерят третий — она решила, что по одному для каждой из невест.

Два из них сейчас были заняты: Рея тихо сидела напротив нее, а Орфея нигде не было видно.

Там стояло массивное кресло-мешок, вероятно, набитое шерстью, в котором Фавн уже устроился, наблюдая из него за Маюми. От нее не ускользнуло, что оно находилось далеко от камина, в то время как кресло поменьше стояло гораздо ближе.

Его ступни упирались в пол, колени были согнуты, а руки слегка свисали по бокам. Она видела, что, если бы он захотел, он мог бы свернуться калачиком и полностью лечь в него.

Из мебели и декора в доме больше почти ничего не было, зато в одной стороне высилась внушительная коллекция оружия. Несколько единиц висели на крючках на деревянных стенах, и их легко было снять.

Дом был достаточно высоким; она думала, что даже внушительные рога Магнара и близко не достали бы до плоского потолка. В одном из углов находился люк с прикрепленной лестницей, ведущей на чердак.

Детеныш Сумеречного Странника перед ней квакнул, глядя на нее, и Эмери нерешительно потянулась, чтобы погладить его.

— Я бы на твоем месте не приближалась, — сказала Маюми, возясь на небольшой кухне.

Эмери отстранилась и повернула лицо к женщине.

— Почему?

Маюми спустилась со стремянки после того, как достала что-то с верхней полки. Было очевидно, что ее сделали под рост Фавна.

— Потому что, — сказала Маюми, оглядываясь на нее, — этот кусается.

От этих слов Эмери напряглась.

Издав еще один квакающий звук, маленький Сумеречный Странник широко зевнул, разинув свою зияющую пасть. Его фиолетовый язык скользнул по всему лицу, что странным образом напомнило ей геккона, облизывающего свой глаз.

— Мы стали называть их по тому, как они себя ведут, — заявил Фавн из своего кресла-мешка. Его хвост лениво постукивал и сворачивался по полу, даже когда он погладил рукой того, кто лежал у него на грудине. — Это Кусака, а это Соня.

Она нахмурилась.

— Вы не собираетесь давать им нормальные имена?

Фавн пожал плечами