Душа для возрождения - Опал Рейн

— О, — пробормотал Инграм, его глаза быстро сменили цвет на темно-синий.

Он опустил вороний череп к деревянному полу, словно не желая смотреть ни на кого из них под тяжестью своего горя и разочарования. Эмери ненавидела то, как его плечи и шея поникли от поражения.

— Алерон, — быстро вмешалась Эмери, заставив остальных Сумеречных Странников повернуть свои костлявые лица к ней. Она заерзала под пристальными взглядами такого количества глаз. — Перестаньте называть его Мавкой с черепом летучей мыши. Его имя — Алерон.

Эмери не могла вынести, что они говорят о нем так отстраненно, когда было очевидно, что он так много значил для Инграма. Она хотела дать ему жизнь, чтобы о нем говорили с теплотой, даже в его отсутствие — ради Инграма.

— Мы не знали, что у него тоже есть имя, — сказал Орфей, и она решила, что это его способ извиниться. — Мы думали, что это ты дала имя Инграму.

Она покачала головой.

— Нет. Не я. — Затем она сильнее оперлась на стол, умоляюще раскинув руки. Она знала, что то, о чем она собирается спросить, бесполезно, но если в Инграме не было столько человечности, чтобы копнуть глубже, и он мог принимать вещи только за чистую монету, тогда она сама попробует это сделать. — Вы уверены, что другого способа нет?

— Мы считаем, что случай с Фавном — особый, — заявила Маюми, привлекая ее внимание. — И что с моей стороны это была большая удача.

— Я найду другой способ вернуть Алерона, — сказал Инграм, заставив Эмери поморщиться от его решимости. — Но Ведьма-Сова направила нас сюда не просто так. — Он наконец поднял голову к Магнару, а затем к Орфею, и сказал: — Я хочу уничтожить Короля демонов.

Тяжелая, неподвижная тишина опустилась на них.

Настолько тяжелая, что заставила Делору замереть, когда она ставила тарелку перед Эмери. Кусочек нарезанной моркови скатился и упал на стол, и она быстро поставила тарелку, пока за ним не последовали другие.

Череп Инграма заметался по сторонам, а его глаза побелели; он, вероятно, не понимал, почему заставил всех внезапно замереть.

Эмери встретилась взглядом с Маюми, сидевшей прямо напротив нее. Она наблюдала, как шок, отразившийся на ее лице, сменился решимостью, а затем она быстро опустила глаза. Она приложила руки к животу, прежде чем ее нос сильно сморщился.

— О, ради всего святого. Да ладно! — крикнула Маюми, заставив детеныша Сумеречного Странника, пытавшегося сбежать, попятиться к Фавну. — Наконец-то кто-то хочет убить этого ублюдка, и это должно случиться именно тогда, когда я, черт возьми, беременна?!

Фавн тихо зарычал на нее снизу вверх.

— Думаешь, я позволил бы тебе встретиться с Джабезом, маленькая охотница?

— Ну, ты тоже не пойдешь! — крикнула она в ответ, ткнув указательным пальцем менее чем в сантиметре от его кошачьей морды. — Я уже однажды тебя потеряла, и я не собираюсь терять твою большую пушистую задницу во второй раз.

— Я пойду, — вмешалась Рея, и хотя в ее голосе слышалась нотка возбуждения, лицо говорило об обратном. Ее брови были сведены от беспокойства, затем губы сжались — словно она уже пыталась сформулировать план.

— Нет, Рея, — твердо заявил Орфей. — Мы об этом говорили. Никто из нас не пойдет против Короля демонов.

— Да, никто из вас не может, — возразила она, указывая на трех Сумеречных Странников.

— Никто из вас не сможет вернуться, — пробормотала Делора так тихо, словно не хотела быть услышанной. Она потерла левый бицепс. — А мы сможем.

— Нет, Делора, — прорычал Магнар, бросаясь к ней и обхватывая руками ее мягкий живот, чтобы схватить за место, где задница переходит в бедро. — Ты не можешь этого сделать.

Делора стала бестелесной в его руках, чтобы вырваться, и уплыла прочь, когда он бросился в погоню. Ее милые черты внезапно заострились, и она сердито посмотрела на высокого Сумеречного Странника. Она снова стала материальной, позволив своим ногам со стуком опуститься на пол, прежде чем указать на него пальцем.

— Да, могу. Ты не можешь вернуться, Магнар, а мы можем, — повторила она. — Даже если у нас не получится, мы останемся живы и сможем попытаться снова. У вас, Сумеречных Странников, с другой стороны, есть очевидная уязвимость.

Рея попыталась вырваться из объятий Орфея, но лишь раз за разом отбрасывалась обратно на его грудь. В конце концов она издала самую милую версию человеческого рычания и тоже стала призрачной, чтобы сбежать от вцепившегося в нее Сумеречного Странника. Она подошла к столу и хлопнула по нему ладонью.

— Мы все хотели этого с того момента, как он начал целенаправленно охотиться на нас. — Она вздернула подбородок, глядя на Орфея, который поднялся на ноги и подошел, чтобы посмотреть на нее сверху вниз покрасневшими глазами. — Делора права, и мы все это знаем. Только мы, невесты, можем пойти на этот риск без вероятности навсегда кого-то потерять.

— Вы с Делорой не сможете сделать это в одиночку, — возразил Орфей. — Вы можете быть хороши с мечом, но он — Эльф! Вы не сражались с ним. Мой череп можно разбить, но для этого нужна сила. — Он протянул руку, чтобы обхватить ее лицо, осторожно касаясь острыми когтями ее кожи. — А ты, моя маленькая лань… Я могу раздробить всё твое тело малейшим прикосновением. Один удар — и он убьет тебя.

— И я вернусь прямо сюда, к тебе! — крикнула Рея. — Ты говорил, что хочешь, чтобы мы создали свою собственную семью, но я не могу и не буду этого делать, пока там, снаружи, тысячи Демонов, которые угрожают нам и нашим детям. Я устала ждать, Орфей. Я готова сделать этот шаг с тобой, но я никогда этого не сделаю, если он будет там, насмехаясь над нами.

Женщина, которая секунду назад казалась свирепой, внезапно побледнела и испугалась. Глаза Инграма покраснели от голода, но он быстро закрыл ноздри и отвернул от нее клюв.

Орфей обхватил ее руками и нежно прижал к своей груди. Его красные глаза стали синими, но более темными и глубокими, чем обычно.

— Я знаю, Рея. Я тоже этого хочу, но от мысли, что тебе снова причинят боль, я корчусь в агонии. Я предпочел бы, чтобы мне раздробили череп, чем знать, что ты там, одна и без защиты.

Эмери поняла, что то, о чем они с Инграмом просили, было… слишком. Даже если они этого не произносили, в глазах каждой женщины в этой комнате был страх.

— Они были бы не одни, — настаивала Маюми, ее глаза сузились в пристальном взгляде, в котором не