Шелковый хаос - Фэя Моран

– Ты сводишь меня с ума, Хаос, – прохрипел я. – Мне не хочется никуда отсюда уходить… Никогда. Хочу лежать с тобой днями и ночами.

– Перестань, а то меня сейчас вырвет.

Я рассмеялся, хватая ее красивое лицо, и умилительно произнес:

– Злая, упрямая и совершенно бесчувственная стервочка!

Она не стала вырываться из моих рук, лишь насмешливо и опасно сверкнула глазами. А затем смахнула мои ладони со своего лица, но сделала это на удивление мягко.

– А теперь иди. Занимайся своими делами.

Тяжелый вздох вырвался из моей груди. Шутки кончились. Реальность снова навалилась на плечи всей тяжестью предстоящего.

Я медленно выпрямился.

– Ладно, – произнес я, одергивая помятый ворот рубашки и бросая быстрый взгляд на часы. – Мне действительно пора.

Анархия осторожно поправила съехавшее одеяло и откинулась на подушки, превращаясь из уязвимой девушки обратно в безжалостного тактика.

– А что вы решили с Димитрисом? – спросила она.

Я обернулся.

– Мы не нашли его. А у твоего отца спросить я не догадался. Может быть, это сделаешь ты?

– Что-нибудь придумаю. – Помолчав секунду, Анархия добавила: – Держись в центре колонны. Не лезь в авангард. Пусть люди отца принимают первый удар, если турки устроили засаду. И ради всего святого, Деймос, следи за пульсом. Если я узнаю, что ты забыл выпить свои таблетки перед выездом, я вколю тебе адреналин прямо в глаз.

Я тихо рассмеялся, отступая к двери.

– Твоя нежность и забота трогают меня до слез. Все, пока. Постарайся поспать.

Я взялся за тяжелую ручку.

– Деймос. – Ее голос вдруг утратил всю сталь, прозвучав непривычно мягко. – Возвращайся ко мне. Это приказ.

Я поплыл.

– Слушаюсь, капитан, – так же тихо ответил я.

Шагнул в полумрак мраморной галереи и бесшумно закрыл за собой тяжелую дверь, отсекая себя от моей бесстрашной женщины.

Оставшись один в коридоре, я прислонился лопатками к стене, пытаясь успокоить дыхание. Провел большим пальцем по пульсирующей, прокушенной губе и посмотрел на смазанную каплю собственной крови. Почти безумная ухмылка сама собой растянулась на моем лице.

Теперь у меня не было ни единого шанса сдохнуть в этой турецкой мясорубке. Никакое больное сердце мне не помешает. Я просто обязан выжить и вернуться.

Вернуться к ней.

27.

Анархия

Тяжело лежать в постели без дела и не иметь возможности участвовать в том, что прямо сейчас решает судьбу Триумвирата. И жизнь моего мужа.

Поэтому я превратила свою кровать в командный пункт.

Вокруг меня, поверх шелковых простыней, веером были разложены планшеты, зашифрованные распечатки банковских счетов, таможенные декларации из порта Салоников и досье на каждого турецкого ублюдка, чье имя хоть раз всплывало в отчетах любого из Домов за последний год. Руки без устали перелистывали страницы, маркером выделяя нужные строчки. Я игнорировала любую усталость и желание лечь.

Если я позволю себе просто лежать в тишине и пялиться в потолок, то просто сойду с ума. Начну прислушиваться к затухающему гулу моторов бронированных внедорожников за окном. Начну считать минуты до того момента, как отец и Деймос скоро пересекут границу зоны глушилок и уйдут со связи. Начну думать о больном сердце моего мужа, которое всегда бьется рвано.

А эмоции, как всегда учил меня отец, – это непозволительно для таких, как мы. Я должна оставаться в своей стихии полного контроля.

Я прикусила нижнюю губу. На языке все еще отчетливо ощущался привкус Деймоса, как отголосок нашего прощания, хотя прошло уже несколько часов.

Мне не до конца верилось, что я в самом деле позволила себе поцеловать его.

Но в тот день… я просто не могла поступить иначе. Меня потянуло к нему с такой странной силой, что все рациональные мысли мгновенно исчезли. Я, девушка, которая с детства приучила себя контролировать каждый вдох и каждую эмоцию, вдруг полностью потеряла власть над собственным телом.

Как я могла объяснить это дикое притяжение? Никак. В этом не было ни капли логики или здравого смысла. Но стоило ему оказаться так близко, стоило мне поймать его понимающий взгляд… меня словно замкнуло. Это было похоже на гравитацию. На неизбежное столкновение, которому невозможно сопротивляться. Мои пальцы сами вцепились в ворот его рубашки, а губы сами нашли его рот. Я хотела поцеловать его и вместе с тем до одури хотела раствориться в ответном поцелуе.

Я с тихим рычанием отшвырнула от себя очередную папку с таможенными декларациями. Бумаги разлетелись по шелковому одеялу.

Это необъяснимая глупость, противоречащая всем правилам выживания в моем мире.

Но самым страшным было другое. Я знала: если бы прямо сейчас дверь открылась, и он снова вошел бы сюда со своей снисходительной ухмылкой, я бы сделала это снова. Притянула бы его к себе и целовала этого придурка до тех пор, пока мы оба не забудем собственные имена. И это пугало меня куда больше, чем любые турецкие киллеры.

Вскоре мне все же удалось уйти с головой в колонки цифр.

Турки не могли провернуть все это и остаться незамеченными, не имея помощи изнутри. Так что поиск крысы теперь будет моей работой.

Взгляд скользил по отчетам начальника смены береговой охраны. Все выглядело чисто, слишком чисто. Идеально подбитые журналы морского патрулирования и логи радаров, не зафиксировавшие никаких аномалий в квадрате. Я отбросила одну папку и потянулась за другой – личными финансовыми выписками наших Симмахов в портовом контроле, которых Дом Зевса держал на коротком поводке.

Мой палец остановился на недавней транзакции.

Офицер мониторинга, получающий от нас стабильную, но не заоблачную плату за то, чтобы смотреть в другую сторону, внезапно закрыл огромный кредит за дом своей матери и перевел круглую сумму на офшорный счет на Кипре. Деньги поступили от подставной судоходной компании, которая, если проследить цепочку через три других фирмы-однодневки, упиралась в холдинг, принадлежащий кузену турецкого босса.

– Попался, ублюдок, – произнесла я в тишине.

Я отложила бумаги, дотянулась до телефона и набрала номер начальника личной службы безопасности Дома Зевса, который остался на вилле.

– Слушаю, кирия Аргир, – мгновенно раздался в трубке хриплый голос.

– Бери двух человек, – скомандовала я. – Поезжайте по адресу офицера