Шелковый хаос - Фэя Моран

– Понял. Сделаем.

Я сбросила вызов и откинулась на подушки, чувствуя мрачное удовлетворение. Пусть Деймос и отец занимаются грубой силой на море, а я пока выпотрошу турецкую сеть изнутри, не выходя за пределы. И если кто-то из предателей думает, что раненая дочь Никандра Палладиса выбыла из игры, этой ночью они умоются собственной кровью.

Я медленно спустила ноги с кровати. Опираясь рукой о спинку кровати, заставила себя встать и зло оскалилась своему отражению в панорамном стекле. Физическая боль – отличный стимулятор. Она отрезвляет и выжигает из головы все лишние сентиментальные мысли о чужих губах и больных сердцах. Подойдя к гардеробной, я критически оглядела себя в зеркале. В таком виде спускаться к пленнику нельзя. Зервас должен видеть перед собой свой худший кошмар. Палача.

Стиснув зубы, я стянула с вешалки просторную черную шелковую рубашку. Идеальный цвет – на нем не будет видно свежих пятен. Застегнув пуговицы, натянула темные брюки и сунула ноги в ботинки на жесткой подошве. В подвалах часто бывает скользко. Особенно после долгих допросов.

С прикроватной тумбочки в кобуру на поясе перекочевал мой «Глок». Я не собиралась его использовать – по крайней мере, не сразу. Пуля – это милосердие, а Дариан Зервас его не заслужил. Для него у меня были заготовлены куда более изысканные методы убеждения.

Никакой физический инструмент не развязывает язык быстрее, чем звук плача собственной жены и ребенка в соседнем помещении.

* * *

После ужина мне доложили, что Дариана привезли. Вместе с его семьей. Конечно, его семью я трогать не собиралась, – они не виноваты в том, что их муж и отец такой ублюдок, – но заставить их плакать все равно придется.

Я спустилась в подвал. Воздух здесь был таким же, как и в подвале нашего дома: сухим, прохладным и отдающим стылым бетоном. Идеальная звукоизоляция отсекала любые шумы внешнего мира.

У тяжелой стальной двери меня уже ждал один из Айм Дома Зевса. Он молча кивнул и протянул мне планшет с трансляцией с камер видеонаблюдения. На разделенном надвое экране я видела две смежные комнаты. В одной, привязанный к металлическому стулу, дергался Дариан Зервас. На его голове был плотный черный мешок, из-под которого доносилось невнятное мычание. Во второй допросной, на жестком стуле, жались друг к другу его жена и маленькая дочь. Они были напуганы до смерти. Мои люди и пальцем их не тронули, но сам факт внезапного похищения вооруженными головорезами сделал свое дело. Девочка безостановочно всхлипывала, уткнувшись лицом в шею матери, а та гладила ее по волосам дрожащими руками, с ужасом озираясь на голые серые стены.

– Аудиосвязь между комнатами настроена? – спросила я, возвращая планшет охраннику.

– Так точно, кирия. Зервас будет слышать каждый их вдох. Динамики выведены прямо над ним.

– Отлично. – Я поправила воротник своей рубашки. – Дайте ему еще три минуты помариноваться в темноте. Пусть его богатое воображение нарисует самые жуткие картины того, что мы с ними делаем. Затем снимите мешок. И включите микрофоны в соседней комнате.

Я толкнула тяжелую дверь и шагнула в допросную к Дариану.

Услышав скрип петель, он мгновенно замер, перестав дергаться. Я неспешно обошла его по кругу. Мои ботинки на жесткой подошве ритмично и гулко чеканили шаг по бетонному полу. Я знала, как этот звук действует на тех, кто сидит с завязанными глазами. Он ломает психику быстрее побоев.

Я остановилась прямо перед ним, прислонившись бедром к металлическому столу, на котором был аккуратно разложен арсенал для беседы – от банальных плоскогубцев до хирургических зажимов. В ту же секунду из динамика под потолком раздался громкий отчаянный всхлип его дочери, усиленный аппаратурой.

Зервас дернулся так сильно, что металлический стул жалобно скрипнул.

– Исмена?! – Его голос сорвался на хрип. – Кто здесь?! Не трогайте их, слышите! Они ничего не знают!

Выждав три минуты, охранник, шагнувший следом за мной, резким движением сдернул мешок с головы пленника. Дариан зажмурился от яркого света флуоресцентных ламп. Потребовалось несколько секунд, прежде чем он смог сфокусировать на мне свой обезумевший от страха взгляд.

– Доброй ночи, Дариан. – Я смотрела на него сверху вниз, чувствуя лишь ярость. – У нас с тобой мало времени. Поэтому давай обойдемся без прелюдий.

Из динамика снова раздался плач его жены, и Зервас затравленно сглотнул.

– Если ты хочешь, чтобы твоя семья сегодня вернулась в свой новый дом, купленный на турецкие деньги, ты расскажешь мне все. Имена, явки, маршруты, контакты внутри Триумвирата. – Я наклонилась чуть ближе, чтобы он мог рассмотреть пустоту в моих глазах. – Но если ты солжешь мне хотя бы в одной букве, я отключу микрофоны. И тогда ты не услышишь, как они будут кричать, пока мои люди будут сдирать с них кожу живьем.

Зервас задрожал. Капельки липкого пота катились по его бледному лицу, а в расширенных зрачках плескался ужас. Он искал в моем взгляде хотя бы каплю сочувствия, малейшую лазейку для торгов, но находил лишь глухую стену.

– Кирия… – Его голос сорвался на жалкий писк, губы тряслись. – Клянусь богом, я не хотел! Они сами вышли на меня! Угрожали… сказали, что если я не создам для них «слепую зону» на радарах, они доберутся до моей дочери…

Я медленно выпрямилась, чувствуя, как от этого движения в животе пульсирует глухая боль.

– Мне не нужны твои бессмысленные оправдания, Дариан. Они не спасут твою жену и дочь, – равнодушно бросила я, делая короткий жест рукой.

Охранник, стоявший у пульта, тут же положил пальцы на тумблер управления звуком. Щелчок – и плач в соседней комнате стал тише. Еще один щелчок – и он почти исчез, оставляя нас в звенящей тишине подвала.

– Нет! Стойте! Пожалуйста! – Зервас рванулся вперед с такой силой, что пластиковые стяжки глубоко впились в его запястья. – Я все скажу! Все, что знаю!

Я кивнула охраннику, и звук снова включился на полную мощность.

– Имена, – ледяным тоном повторила я. – Кто конкретно связался с турками и всем этим руководил?

– Человек по кличке Дий, – торопливо, глотая слова, забормотал Дариан, с ужасом косясь на динамик под потолком. – Я никогда не видел его лица. Только голос по