Гончар из Заречья - Анна Рогачева

– Дядя Глеб, – выдохнул Ярик, – а можно… можно потом прокатиться?

Глеб обернулся и с улыбкой посмотрел на мальчишек.

– Можно. В дороге и прокачу. По очереди.

Мальчишки взвизгнули от радости, запрыгали на месте. Было видно, что от былых тревог не осталось и следа.

Зоя смотрела на сына и чувствовала, как в груди тает ледяной комок.

Жизнь брала своё.

Перед самым отъездом к Зое подошёл Гриша. Он ещё оставался на пару дней.

– Зоя, я совсем забыл. Ульяна передавала большую благодарность за подарок, ей очень понравился.

– Спасибо, Гриш. Я очень рада. Хотелось бы встретится. Ты передай ей, что я жду в гости и всегда буду ей рада.

– Я о том и хотел поведать. Она спрашивала, не найдётся ли в Заречье и для неё места. Только она не одна, а с внуком. Единственное, он не совсем здоров, ходит плохо.

– Гриша, передай Ульяне, что место для неё и её внука найдётся. И работа будет, так что не заскучает. Скажи ей, что я очень её жду.

Пышкин вышел провожать гостей прямо к воротам, а за ним подтянулись остальные работники. Хозяин вытирал глаза фартуком – то ли от грусти, то ли от утреннего ветра. Мужики тепло попрощались, обнимаясь.

Женщины на прощание поклонились со словами благодарности. Было грустно расставаться, но Зоя была уверена, что видятся они далеко не в последний раз.

– Лёгкой дороги! Возвращайтесь! Да приезжайте ещё! Я всегда рад!

– Приедем! – махала ему Анфиса. – С мёдом приедем! Мирон, слышишь? С мёдом!

Мирон, сидевший на телеге с дедом Макаром, важно кивнул и помахал рукой.

Обоз тронулся. Гружёные телеги медленно выехали со двора и покатили по узким улочкам Стар-города.

Зоя сидела в передней телеге, рядом с Архипом, А Глеб вёл коня рядом. Ярик смотрел на Ворона, не отрываясь, дожидаясь момента, когда же он сможет прокатиться.

– Мам, а мы скоро будем дома? – спросил он.

– Скоро, сынок.

– А там нас тётя Света с девчонками ждут?

– Ждут, – улыбнулась Зоя. – И дядя Петя с Алёнушкой, и Климка, и все-все.

– Хорошо, – выдохнул Ярик и закрыл глаза, подставляя личико утреннему солнышку.

Сзади, в других телегах, слышались голоса: Анфиса беседовала с мамой Мирона, Антониной, Клавдия успокаивала поросят, Марьяна с дедом Макаром о чём-то спорили. Всё было как всегда, всё привычно и спокойно.

Глеб остановился рядом с телегой и поймал взгляд Зои:

– Не бойся. Всё будет хорошо.

– Я не боюсь. Ведь ты же рядом!

Дорога домой растянулась на два долгих дня. А могла бы быть гораздо короче, да только коровы – они ведь не лошади, их не погонишь. Шли медленно, переваливаясь с боку на бок, то и дело норовя остановиться и пощипать травку у обочины. Козы, привязанные позади телег, вели себя бойчее, но тоже то и дело блеяли, требуя то воды, то внимания.

– Ох, и намучаемся мы с этой скотиной, – вздыхала Анфиса, но по голосу чувствовалось, что она не жалуется, а скорее хвастается. Своё хозяйство, своё богатство.

Приходилось часто останавливаться. На каждой мало-мальски приличной полянке, где был ручей или пруд, делали привал. Животных поили, кормили. Коровы мычали, козы блеяли, поросята визжали, шум стоял невообразимый.

– Ну, господин Пышкин, ну молодец, – приговаривала Марьяна, разворачивая очередной узелок с пирогами. – А то бы мы тут с голоду пропали, пока этих рогатых напоишь-накормишь.

Ели, устроившись прямо на траве, и только Дед Макар важно восседал на складном стульчике, который ему смастерил Архип, и покрикивал на детей, чтобы не баловали. Дети, впрочем, и без того были заняты – они не отходили от Ворона.

Конь стал главным героем путешествия. Чёрный, красавец, со звёздочкой во лбу, он покорял сердца с первого взгляда. Ярик и Ванька ходили за ним хвостом, подсовывали то хлеб, то морковку, то просто норовили погладить, прикоснуться лишний раз.

– Дядя Глеб, а можно? – спрашивали они каждые полчаса.

Глеб терпеливо кивал и, остановив телегу, опускал мальчишек на землю. Потом снимал с седла специальную подстилку, усаживал первого счастливчика и, придерживая, вёл коня шагом.

– Но-о, Ворон, но-о, – тоненько покрикивал Ярик, когда наступала его очередь. Он сидел верхом с таким важным видом, словно всю жизнь только этим и занимался, хотя в глазах плескался восторг пополам со страхом.

– Мам, мам, гляди! Я высоко! – кричал он, проезжая мимо телеги.

– Гляжу, сынок! – откликалась Зоя, и сердце её замирало от счастья и гордости.

Ванька, когда наступал его черёд, вёл себя смелее – он уже пробовал просить Глеба пустить коня рысью, но Глеб только головой качал:

– Успеешь ещё. Сначала научись в седле держаться.

Мальчишки дулись, но быстро отходили и снова бежали к Ворону с угощением. Конь принимал дары с достоинством, фыркал и косил на них большим