Чертовски Дикий - Ленор Роузвуд

слетаю на пол. Я хватаюсь за остатки гнезда, пытаясь удержаться, но он ловит меня за ворот футболки, словно я дикий котенок, а он — горилла. С ухмылкой он затягивает меня в свои объятия: — Попалась.

— Ага, спасибо, — бормочу я.

— У Призрака определенно есть свои секреты, — говорит Чума, наблюдая за нами в гнезде так, словно хочет присоединиться, но не хочет, чтобы Виски сгреб и его, как только что сделал со мной.

Я пожимаю плечами, натягивая на плечи одно из уцелевших одеял.

— У меня тоже есть секреты. У всех нас они есть.

— Верно, — говорит Виски. — У Чумы их больше, чем у ЦРУ.

Чума закатывает глаза:

— Очень креативно.

Я оставляю их препираться, пока пишу ответ в групповой чат.

Я смотрю на часы. Этого едва хватит, чтобы принять душ и начать репетировать, как сделать вид, что меня не трахали до потери пульса.

— Кажется, вечеринка окончена, — говорю я, отправляя быстрое «конечно», пока выбираюсь из кровати и направляюсь в ванную, морщась при каждом шаге. Никогда в жизни у меня так восхитительно не болело всё тело.

— Погоди, ты серьезно поедешь? — Виски садится; его брови хмурятся от беспокойства. — В этот Сидарбрук у черта на куличках?

— Там всё так плохо? — с сомнением спрашиваю я.

Виски морщится:

— Однажды я ездил туда с Тейном, когда Призрак пропал, и мы хотели убедиться, что он в порядке. Жутковатый городок, — он проводит руками по волосам. — Дерьмо. Теперь эта песня снова застряла у меня в голове.

Чума замирает, затем поворачивается к нему:

— Какая песня?

— Freakytown, (город фриков) — говорит Виски, словно это самая очевидная вещь в мире.

— Ты имеешь в виду Funkytown? — с недоверием переспрашивает Чума.

— Не-а. Почти уверен, что Freakytown, — зевает Виски, потягиваясь и вытягивая мускулистые руки, как гигантский накачанный кот. Я бросаю оценивающий взгляд на его бицепсы, прежде чем скрыться в ванной, оставляя их спорить о том, что можно было бы решить простым поиском в гугле, если бы они не были такими упрямыми альфами.

Душ быстрый и не приносит удовлетворения, но по крайней мере от меня больше не пахнет так, словно я побывала в альфа-сэндвиче на затхлой гостиничной кровати. Когда я выхожу, Виски и Чума умудрились привести себя в приличный вид, хотя на шее Чумы красуется след от укуса, который его водолазка не до конца скрывает.

Упс.

Поездка обратно к дому стаи проходит в напряжении. Мы снова едем на машине Чумы, и я прячусь на заднем сиденье, как контрабанда. Каждый красный свет кажется вечностью, каждая проезжающая машина — потенциальной угрозой. Паранойя никогда на самом деле не уходит. Она просто иногда становится терпимой.

Подземная парковка тускло освещена — бетонные тени и мерцающие люминесцентные лампы делают всё похожим на место грядущего преступления. Черный внедорожник стоит у колонны с включенным двигателем, и мое сердце делает этот глупый кульбит, когда я замечаю массивную фигуру в черном пальто рядом с ним; его руки крепко скрещены на груди, а неровно остриженные темные волосы скрывают встревоженные синие глаза.

Призрак.

Даже отсюда я вижу напряжение, исходящее от его более чем семифутовой фигуры, то, как он переносит свой огромный вес с ноги на ногу, словно считал каждую секунду с тех пор, как я ушла. Черная маска-гейтер, закрывающая нижнюю часть лица, не может скрыть интенсивность его взгляда, который впивается в меня в тот же миг, как он нас замечает.

— Здесь мы с тобой прощаемся, — говорит Чума, формальный как всегда, даже после всего, что мы делали вместе.

В ту же секунду, как я выхожу из машины, Призрак оказывается рядом, сокращая расстояние между нами тремя огромными шагами, которые поглощают пространство, словно его и нет. Его покрытые шрамами руки зависают рядом со мной, не касаясь, словно ему нужно разрешение даже после всего случившегося.

— Привет, — шепчу я, и этого оказывается достаточно.

Его руки полностью поглощают меня: крепко и собственнически, но нежно. Как будто я драгоценность. Он пахнет полуночным лесом и безопасностью, и на мгновение я позволяю себе раствориться в нем. Его широкая грудь вибрирует от его собственной версии мурлыканья.

Тейн закрывает багажник и подходит к нашей стороне внедорожника, выглядя как настоящий защитник и вожак стаи даже в этом дерьмовом освещении.

— Привет, — говорит он; его темные глаза светлеют, когда встречаются с моими. Часть напряжения уходит из его широких плеч.

— Привет, — отвечаю я ему, выдавливая улыбку и неохотно отстраняясь от Призрака.

Тейн открывает рот, затем закрывает, словно хочет сказать мне что-то, но не знает, с чего начать. Вместо этого он просто запускает руку в свои темные волосы.

— Валек почти весь день висел на телефоне, — наконец говорит он с долгим выдохом. — Не знаю почему, но он был занят. Так что он не заметил, как мы ушли. Но, как я уже сказал, для Призрака это нормально — ездить в Сидарбрук, так что это не вызовет подозрений.

— А для тебя это нормально? — спрашиваю я.

— Нет, — признает Тейн. — Но не думаю, что кто-то другой об этом знает.

Глаза Призрака настороженно переводят взгляд с одного на другого. Он снова вернулся к своей закрытой позе: руки скрещены, энергия спрятана внутрь.

— Думаю, это хороший план, — вмешивается Виски, тяжело ступая к нам. — Просто... будьте осторожны. Там все пиздец какие странные.

Голова Призрака резко вскидывается, чтобы испепелить Виски взглядом.

— Я уверена, что всё будет хорошо, — сухо говорю я.

— Ради всего святого, Виски, это просто маленький городок, — замечает Чума. — Там, наверное, безопаснее, чем здесь.

— Нет, не безопаснее. Я там был, — настаивает Виски, но он уже пятится к машине Чумы под тяжестью убийственного взгляда Призрака. Умный человек. Даже с маской, скрывающей большую часть лица, способность Призрака передавать ярость только через язык тела и рычание чертовски впечатляет. — Напишите, если начнется какая-то дичь, ага?

— Всё уже дичь, — вздыхаю я.

— Ну, если станет еще диче.

Призрак показывает Виски жесты. Даже не зная всех его сокращений, послание ясно: Я защищу её. Всегда.

Лицо Виски слегка смягчается.

— Да, окей. Я знаю, что защитишь.

Призрак делает один короткий кивок, затем дважды ударяет себя кулаком в грудь, прежде чем указать на Виски и Чуму. Жест странно формальный, почти военный. Обещание между товарищами по стае.

Тейн прочищает горло.

— Нам пора. Предстоит долгий путь.

Тейн загружает мою сумку в багажник внедорожника, пока Призрак открывает для меня переднюю пассажирскую дверь; его синие глаза над маской щурятся в его собственной версии улыбки. Рваный шрам, пересекающий