Герцоги Безумия - Саманта Ру

твердеет, превращаясь в точку над ее клитором, и я вообще не понимаю, о чем этот ублюдок беспокоился, потому что он доводит ее до состояния полного хаоса из несвязных звуков и дергающихся бедер, ее рот широко открыт в пронзительном крике. Комната наполняется цветом, ослепляюще горячим, когда она сильно кончает прямо ему в рот, все ее тело содрогается от этой силы. Сай издает глубокий гортанный звук и упирается обеими ладонями в матрас для равновесия, заставляя ее принять всё это. Ее руки зарыты в его волосы, бедра зажаты вокруг его ушей, и...Господи. Она практически трахает его лицо, ее бедра тянутся за кончиком его языка.

Она переходит на эти тихие, сбивчивые стоны-вскрики, ее мышцы спазмируются при каждом движении его языка.

Я провожу большим пальцем по ее губам и говорю:

— Держи себя открытой для своего Герцога, Винни.

Я осторожно укладываю ее обратно на подушку, ее тело обмякло и растеклось. К ее лицу прилипла прядь волос, и я нежно убираю ее, говоря Саю:

— Давай, брат. Теперь ее очередь попробовать тебя на вкус.

Он вскакивает, пальцы вцепляются в ширинку, и не уверен, что мне нравится выражение его глаз. Оно дикое и едва контролируемое, отравленное оттенком угрозы. Как раз то, чему Винни станет сопротивляться.

— Остынь, — шепчу я, надеясь, что она не услышит из-за шума пульса в ушах. — Она готова. Просто возьми ее.

Он понимает, что я имею в виду — я вижу это по тому, как он делает глубокий, размеренный вдох. Для него — в данный момент — отдавать лучше, чем брать. Когда я выскальзываю из-под нее, я делаю это, потому что знаю, что Сай будет с ней нежен. Поддаться импульсам легко, а он никогда не ищет легких путей. Мы меняемся местами, расходясь на углу моей кровати, и я уже стягиваю футболку и достаю член еще до того, как опускаюсь на колени на матрас между ее ног. Сай заведен ничуть не меньше, поэтому неудивительно, что он так же быстро вытаскивает своего монстра, стоя у края кровати возле ее головы.

Она уже выглядит измотанной, и именно такой она мне и нужна, когда я раздвигаю ее бедра, прижимаю головку члена к ее скользкому входу и вхожу внутрь. Это происходит медленно, совсем не так, как в последние два раза, когда мы трахались. Этот раз делается ради Сая не меньше, чем ради нас, и я чувствую его широко распахнутые глаза в той точке, где мы сливаемся, — как мой член исчезает в ее мокрой дырочке.

Винни выгибает спину, ее рука выстреливает вперед, чтобы схватиться за что-нибудь, за что угодно, и находит руку Сая.

— Реми, — тяжело дышит она, вжимаясь головой в подушку. — Ох, блядь... ох, боже...

Сай сжимает ее ладонь и завороженно наблюдает, приоткрыв рот.

— Она... узкая?

— Да, блядь, — кряхчу я, мои яйца уже подтянулись высоко. Я до смерти хотел оказаться внутри нее всю неделю, и едва позволяю своим бедрам отступить, прежде чем снова вколотить член в нее.

Глаза Сая тяжелеют, сужаются в щелочки, он наклоняется вперед и кладет ладонь ей на бедро, раздвигая ногу, чтобы лучше видеть.

— Она пиздец какая мокрая.

— Это ты сделал. — Наверное, ему немного обидно осознавать, что мой член пожинает плоды его трудов, но Сай этого не показывает. Он просто обхватывает свой член и оттягивает головку, выпрямляясь и нависая над ней.

— Посмотри на меня, — говорит он сорванным голосом, надрачивая член.

Глаза Винни распахиваются, но первым делом она видит его член, его руку, скользящую вверх и вниз по стволу. Не дав ей возможности возразить, я опускаюсь всем весом, втираясь в ее клитор, войдя по самые яйца. Затуманенный экстаз возвращается в ее глаза, и она тянется вверх — совсем чуть-чуть, — чтобы высунуть язык, облизывая то, что, как я знаю по опыту, является самой чувствительной частью мужского члена.

Сай не кончает.

Мои толчки сбиваются, но я продолжаю, проталкиваясь в нее, пока Сай держится, пристально глядя на ее пухлые губы. Без единой секунды колебаний он опускается ниже, чтобы потереться головкой члена о ложбинку ее губ, и это пиздец как горячо.

Она мгновенно обхватывает его губами.

— Вот так, — хриплю я, вколачивая в нее бедра. — Ты заставишь нас кончить, Винни. Думаешь, потянешь нас обоих, детка?

Она так пьяна от своего оргазма, что, наверное, согласилась бы на что угодно, но то, как впадают ее щеки от жесткого, намеренного сосания, заставляет меня думать, что она делает это просто потому, что сама этого хочет.

Сай рычит — рваный, первобытный звук вырывается из его груди, — и когда его бедра напрягаются, а мышцы каменеют, я понимаю, что он вот-вот изольется ей на язык. Поэтому я хватаю ее за бедра, приподнимаю их и впечатываюсь в нее в последний раз, позволяя пульсации жидкого горячего удовольствия пронестись по моему телу.

Перед тем как Сай ахает, его рука протискивается ей под голову, удерживая ее на месте горстью волос, пока его член начинает пульсировать, дико дергаясь между ее губами. Мой собственный член дергается в такт, словно мы синхронизированы, опустошаясь в нее длинными, неистовыми толчками, от которых за моими закрытыми веками взрываются звезды.

Ее горло дергается от тяжелого сглатывания, принимая каждую каплю, которую Сай мог ей дать, и я слышу рокот в его груди, когда он отстраняется, и головка его члена выпадает из ее рта.

— Такая хорошая, терпеливая, покорная девочка, — говорю я ей, склоняясь над ней, чтобы запечатлеть поцелуй на ее покрасневшей щеке. Когда я выхожу из нее, чтобы упасть рядом, я оставляю в кровати достаточно места для Сая. К моему удивлению, он занимает его, плюхнувшись на спину и закинув предплечье на глаза. Ее глаза трепещут и закрываются, и вскоре она засыпает между нами.

Через несколько минут Сай наконец приходит в себя, его взгляд опускается на ее тело. Его пальцы тянутся к татуировке, невесомо проходя по контуру.

— Бабочка? — тихо спрашивает он.

— Не совсем, — отвечаю я, хотя Винни могла бы носить бабочку. Метаморфозы, изменения, перерождение и все такое дерьмо. Но эта была вдохновлена видом того, как она держала череп Летиции. Винни хочет крылья, но она не птица. Она ночная, небесная, предвестник смерти для некоторых. Я объясняю: — Это мотылек «Мертвая голова», — и, хотя он вопросительно вскидывает бровь, я больше ничего не добавляю.

Никто лучше Сая не знает, что победные татуировки — это нечто личное, отражение того, кто мы есть на разных этапах нашей жизни. Лавиния может думать, что