Покипси - Анастасия Дебра

class="p1">Она наблюдала, как распорядитель похорон и его сын-подросток вытаскивали Мауса из катафалка. Они были эффективными и почтительными. Ева сунула запястье в рот. Ей пришлось уйти отсюда. Видеть Мауса в таком состоянии её подавляло.

— Я буду на связи.

Ева рухнула обратно в катафалк. Без него в машине было так пусто. Его присутствие исчезло вместе с его телом. Ева ехала с затуманенными глазами, стараясь не позволить печали достичь её сердца. Ей предстояло совершить ещё одно убийство.

Глава 41

Я буду любить тебя вечно

ЛИВИЯ ПРИЖАЛА ЩЁКУ к спине Беккета. Она держалась крепко, хотя и не боялась упасть. Вместо этого её душа хотела улететь. Все узы, связывающие её с телом, казалось, онемели. Она закрыла глаза и обняла его крепче. Беккет был верёвкой, которая удерживала её на земле, словно застрявший воздушный шар.

Она знала, что он едет быстро; его спина дёргалась, когда он переключал передачи. Его черная рубашка впитывала её слезы, и ей должно было быть стыдно за мокрый след, который она оставляла, но ей было всё равно. Когда мотоцикл наконец остановился, Ливия просто держалась. Беккет заглушил двигатель. Невероятная пара на мгновение сидела вместе, и Беккет обнял её.

— Держись, булочка. Нам просто нужно войти туда. — Он осторожно снял ее руки с него и слез с мотоцикла. Ливия сидела, словно сделанная из камня. Беккет подождал некоторое время рядом с байком, затем приподнял бровь и протянул руку. Ливия держала руки на тёплом сиденье.

— Что, если я войду туда, и вся моя жизнь изменится? Я даже больше не чувствую своих внутренностей. Беккет, я недостаточно сильна. — Ливия не вытирала слёз и вместо этого позволила больнице расплываться.

— Ливия, я никогда не видел никого сильнее тебя сегодня вечером с моим братом. Ты — единственная причина, по которой он всё ещё здесь. — Беккет ткнул пальцем в сторону здания. — Я не прошу тебя быть сильной в одиночку. Я буду с тобой. Честно? Я тоже не такой мужик и не смог бы войти туда один.

Беккет снова протянул своё приглашение ладонью вверх. На этот раз дрожащая рука Ливии, всё ещё измазанная в крови Блейка, упала на руку Беккета, как лист с дерева. Ливия чувствовала себя приклеенной к сиденью, но как только она встала и пошла, её чувства четко сфокусировались: звук шагов по асфальту, запах свежего ночного воздуха, вид автоматических дверей, со свистом открывающихся.

Он здесь. Где-то в недрах этого здания, залитого люминесцентными лампами и антисептическим чистящим средством, находился Блейк. Ей вдруг захотелось бежать. Ей нужно было бежать. Но крепкая хватка Беккета на её талии удерживала её на привязи. Он подошёл к стойке регистрации.

— Моего брата привезли сюда с огнестрельным ранением в спину.

Это был не вопрос. Это был не приказ. Беккет представил этот факт и ждал, чтобы увидеть, как здравый смысл исказит его.

Администратора, похоже, не смутило слово «огнестрел» — или сам Беккет, если уж на то пошло.

— Я вызову кого-нибудь, чтобы он пришёл за вами, — сказала она.

Беккет снова сосредоточил своё внимание на Ливии. Он потёр её плечи и принялся закатывать рукава слишком большой куртки её отца, чтобы обнажить её руки. От этого простого поступка у Ливии чуть не перехватило дыхание. Базовая доброта этого преступника — это всё, о чем она молила у Криса в лесу. Но вместо этого он застрелил Блейка.

Беккет снова взял её за плечи и посмотрел ей в глаза.

— Булочка, ты уверена, что не пострадала? Ты выглядишь чертовски бледно. — Беккет крепко обнял её, прижимая её лицом в свою грудь.

Ливия вдохнула его аромат — мужской, но свежий после очень прохладной поездки на мотоцикле.

— Кто ищет раненного с огнестрельным ранением? — Медсестра, которая говорила, была как минимум на десять лет старше разумного пенсионного возраста. Всё её поведение кричало: «Я здесь только потому, что экономика — отстой; иначе я бы сидела в Боке, играла в шаффлборд и занималась водной аэробикой».

Беккет повернулся к ней и обнял Ливию.

— Я здесь ради своего брата, Блейка.

Медсестра пристально посмотрела на Ливию.

— Только семья.

Ливия закусила губу.

— Это моя жена, — плавно объяснил Беккет.

Неподвижная медсестра скептически подняла бровь, глядя на их обнаженные руки.

Беккет улыбнулся.

— Мы не носим кольца, потому что нам нравится трахаться с другими людьми. — Престарелая медсестра густо покраснела, когда Беккет бросил на неё взгляд. — Не стесняйся, детка. Я не боюсь любви людей немного старше меня.

— Следуйте за мной. — Польщённая или огорчённая, она, по крайней мере, была вынуждена действовать.

Голос Беккета ласково прозвучал у уха Ливии.

— Извини. Надеюсь, это не заставило тебя почувствовать себя распутной.

Ливия только покачала головой.

Голос медсестры был гнусавым и скрипучим, когда она заметила кого-то из отделения скорой помощи.

— Ким! У меня есть посетители к огнестрелу.

Медсестра, с которой она разговаривала, была невысокой, с каштановыми кудрями, которые она постоянно заправляла за уши. Она обошла пожилую женщину, даже не узнав её.

— Я так рада, что приехала его семья, — сказала она, улыбаясь Беккету и Ливии. — Я медсестра Ким Пауэл. Пожалуйста, расскажите мне всё, что сможете об этом джентльмене. — Она указала через плечо на большую занавеску.

Он здесь.

Слова Беккета перестали запоминаться в сознании Ливии. Занавес жил своей собственной жизнью, дул и пульсировал от активности. За ним суетились потёртые кроссовки.

— Блейк Харт — мой брат, — начал Беккет. — Его ранили в спину. Ливия и Ева делали ему рот в рот… — голос Кима прорвался.

— У Блейка есть аллергия?

«Солнце, — Ливия удержалась от произнесения вслух. — Но мы это исправим. Мы это исправляем».

По мере того, как медсестра говорила, Беккет становился всё более и более возбужденным.

— Так ты хочешь сказать, что его сердце снова остановилось? Он снова умер?

Ким успокаивающе положила руку на предплечье Беккета, и её прикосновение, казалось, успокоило его настолько, что он смог встретиться с ней взглядом.

— Нет, Блейк не умер. Он борется, но я не собираюсь вам врать — на его пути сейчас много препятствий. Он потерял много крови.

Беккет действовал быстро. Одним движением он выхватил ручку из кармана Ким, отступил назад и нанёс удар себе по предплечью. Шариковая ручка произвела мгновенную струю крови.

— Вот, возьми мою, — попросил он. — У меня много крови.

Даже несмотря на глубокое потрясение и отчаяние, отчаянный поступок Беккета привлёк внимание Ливии. Конечно, он так же ошеломлён, как и я. Она подошла к нему и выводила руками тёплые круги по его спине.