Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

– Все бури выдержал корабль, увенчан славой он, – немедленно продолжает она.

Последнюю строку первой терцины, которую произносил дедушка, теперь произношу я:

– Уж близок порт, я слышу звон, народ глядит, ликуя…[18]

В детстве никто мне не объяснил, что капитан Уолта Уитмена умирает. Дедушка читал эти три строки, чтобы напомнить, что мы – команда, экипаж и вместе непобедимы, как настоящие моряки, прорывающиеся сквозь шторм.

– Так это правда ты. – Бабушка сжимает мою руку. – Как ты вырос!

Пальцы у нее холодные, глаза блестят.

– Давай я провожу тебя в комнату? Ты здесь замерзнешь.

– Хорошо. – Она кивает, позволяя помочь ей подняться. – Но потом ты должен идти, Мэтти.

– Куда?

– Помнишь, что говорил дедушка об обещаниях? Чистые сердцем их сдерживают, а если терпят неудачи, то пытаются заново.

От ее слов по спине пробегает холодок. Спрашиваю себя, к чему она это вспомнила, ведь о нас с Грейс ей ничего не известно.

– А ты, Мэтти, обещал.

– Кому, бабушка?

Она ласково треплет меня по щеке, глядя снизу вверх:

– Своему счастью, Мэтти. На долгие годы ты забросил его в темный угол, а теперь пришло время пойти и его забрать.

Глава 51

ГРЕЙС

Восемнадцать дней до дедлайна

Дата: пятница 22 декабря.

Время: 14:00.

Место: Алтуна, Пенсильвания. ИНТ[19]. Гостиная дома Митчеллов.

Сижу в раскладном кресле, обитом тканью в веселенький цветочек. Вокруг выстроились родичи (братья, сестры, родители).

Они смотрят на меня и ждут объяснений. Разочарование можно черпать ведром. Как же, младшая дочь, ну, знаете, та самая, с тараканами в голове, приземлилась в местном аэропорту одна-одинешенька. Ни того парня, ни благородного рыцаря – ни-ко-го.

Все так. Я инфантильная дуреха. В очередной раз поверила вранью Говарда, и теперь у меня нет никакого правдоподобного объяснения, которое я могла бы впарить семейству. Кроме того, я пребываю в эмоционально нестабильном состоянии. Он, гад, не только не ответил на звонки и сообщения – он вообще не явился в аэропорт.

Короче, снова тихо испарился. Остается лишь признать, что вполне все это заслужила. А ведь я уже собиралась переспать с ним в третий раз!

– Итак, объясни нам, где твой Мэтью? – грозно вопрошает мать, уперев руки в пышные бока, точь-в-точь генерал перед проштрафившимся подчиненным.

Невнятно мычу. В самолете я, конечно, обдумывала правдоподобные версии: автомобильная авария, но не волнуйтесь, он сломал только большой палец ноги; внезапная смерть от остановки сердца (эта опция особенно греет мне душу); грипп; затопление (или пожар) в его квартире; утечка газа с серьезными последствиями; неотложная работа (от последней идеи пришлось отказаться, поскольку работа у нас одна на двоих).

– Должна вам признаться… – начинаю я и замолкаю, собираясь с духом.

Ищу глазами Эллу. Она единственная, кто знает правду, так как именно ей выпала трудная доля встречать меня в метель. Когда мы сели в машину, я выплеснула на сестру все накопившиеся эмоции, после чего попросила выбрать дорогу подлиннее, дабы отсрочить неизбежное. Элла отвезла меня в «Дейли грайнд», где я набросилась на любимую яичницу-болтунью и пакет салфеток, рыдая в голос, как чокнутая кретинка.

Теперь Элла отвечает мне соболезнующим взглядом, ясно говорящим: «Скажи им – и покончим с этим, Грейси».

Я сглатываю и готовлюсь взойти на эшафот.

– Дело в том, что Мэтью вовсе…

Звонок. Раз, другой, третий, все настойчивее и настойчивее. Мы все оборачиваемся к двери. Кто-то, обладающий фантастическим, практически киношным чувством момента, только что отсрочил мою казнь. Кем бы он ни был, клянусь, я брошусь ему на шею. Может, прибыла моя любимая тетушка с сахарными пончиками? Да-а, парочка-другая пончиков сейчас бы не помешала… Отец, стоявший ближе всех, идет открывать, ворча, что в этом доме ни минуты покоя.

– Здравствуйте, прошу меня извинить. Надеюсь, я не ошибся адресом? Домофон так занесло снегом, что имен не разобрать.

Вот же блин! Вскакиваю. Между тем отец ворчливо спрашивает:

– А вы, собственно, кого ищете?

– Меня зовут Мэтью, я ищу свою девушку. Понимаете, досадные обстоятельства, опоздал на рейс и…

– Мэтью!

Сержантка с воплем несется к двери, отодвигает отца, и я собственными глазами убеждаюсь в том, что Мэтью здесь, хотя из куртки выглядывает только его красный нос.

– Входи-входи, не стесняйся! – Мать едва ли не силой втаскивает его внутрь.

– А мы все гадали, куда ты подевался, – бормочет отец.

Не вполне еще сознавая, во что вляпался, Мэтью оказывается в гостиной дома Митчеллов под прицелом взглядов Эллы и Клэри, а также Зака, Гарри и Ричарда. Первым делом он высматривает меня. На плече у него черная кожаная дорожная сумка, на голове голубая шапка, на шее голубой шарф. Несмотря на острую жажду крови, а может быть, и благодаря ей, никогда еще не была так рада его видеть.

Найдя меня, он улыбается и подходит, словно мы с ним тут вдвоем, а не окружены всем семейством Митчелл. А подойдя, делает это. На глазах у всех. Без малейшей заминки. То есть кладет руку мне на плечо и целует в губы. Словно так и надо. Поцелуй длится не больше секунды, но все равно ощущается настоящим, интимным, чуть ли не страстным.

«Оскара ему!» – аплодирует мудрец в моей голове, изредка ее посещающий, тогда как глупое сердце находит игру весьма убедительной.

– Извини, что тебе пришлось лететь одной. Опоздал на рейс. Добирался самолетом другой компании, потому что деньги за билет мне не вернули, – объясняет Мэтью.

Знаю, что это подлое вранье, но он так естествен, что его вранье кажется мне самым правдоподобным в мире. Киваю. Почему в комнате так душно?

– Ну, я… Ничего страшного, – бормочу наконец; на большее я не способна.

– Ох, я такой невежа! – Мэтт стукает себя кулаком по лбу, будто только сейчас заметил, что мы не одни. – Вы, должно быть, миссис Митчелл? Это с вами я по телефону разговаривал?

И протягивает руку. Мать огибает диван, на котором расположились мои крайне заинтригованные братцы, находящиеся в режиме «анализ сопутствующих рисков», и кидается на шею Мэтту с воплем:

– Рада с тобой познакомиться! Зови меня просто Молли! На минуту я испугалась, что случилось неладное, но ты здесь!

«Неладное» – отличный эвфемизм. Боялась она того, что мы расстались, подгадив семейному торжеству. Настал момент официального представления.

– Это Зак.

Сержантка указывает на первенца Митчеллов, который не нашел ничего лучше, чем явиться в полицейской форме, – просто чтобы всем было спокойнее, ага.

– Это Ричард.

Второй мой брат, но третий ребенок, если брать в хронологическом порядке. Он у нас хоккейный тренер.

– …И Гарри.

Гарри