Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

– Грейс, Мэтью сейчас, случайно, не рядом с тобой?

Проклятье!

– Не… – мычу пересохшим горлом, но она меня не слышит.

– Включи громкую связь, я с ним сама поговорю!

Боженька Джим Керри, ты мне за это заплатишь!

– Мам, у нас времени в обрез, работать надо…

– Никаких отговорок. Две минутки беседы с твоей матерью еще никого не убили. Ты дашь мне с ним поговорить или нет?

Блин! Блин! Блинский блин!

Мэтью, сообразивший, должно быть, что мне грозит немедленный самоподрыв, подходит и осторожно вынимает телефон у меня из руки. После чего, не представляя, во что ввязывается, тапает по иконке громкой связи.

– Добрый день, миссис Митчелл, это Мэтью.

– Ой, Мэтью! – переходит на чириканье Сержантка, мигом преобразившись в киношную сладенькую мамочку, вяжущую на досуге носочки непослушным чадам. – Как я рада с тобой познакомиться, хотя бы по телефону, – щебечет она в стиле «Милая пухлая клуша». – Ждем не дождемся увидеть тебя воочию!!! Просто от нетерпения сгораем! Грейс, наверное, тебе наговорила, что семья у нас весьма многочисленна и несколько эксцентрична, но Митчеллы с радостью примут тебя в свои объятия! Далеко не все мы сварливые буки, как наша Грейси-Трейси!!!

Децибелы вновь зашкаливают, а за перерасход восклицательных знаков любой редактор подал бы на нее в суд.

– Ну мам! – пытаюсь я ее образумить, но она, как всегда, меня игнорирует.

– Аналогично, – осторожно говорит Мэтт и смотрит на меня так, будто спрашивает, что ему отвечать.

– Клэри рассказала, что твои вкусы в еде весьма специфичны, и я хотела бы приготовить вегетарианскую версию блюд, если ты не против…

– Не нужно, миссис Митчелл, – торопливо вставляет Мэтт. – Как известно вашей дочери – не Грейс, а другой очаровательной особе, с которой я имел счастье познакомиться на День благодарения, – я питаюсь преимущественно вегетарианской едой, но время от времени позволяю себе поблажки. Так что не стоит из-за меня беспокоиться, хотя я крайне благодарен вам за заботу.

– Истинный джентльмен! Мы явно с тобой поладим, – восторженно говорит мама. – Ну, теперь я вас оставлю. Вам предстоит еще собрать тяжеленькие чемоданы. Кстати, снегу навалило три фута, так что Рождество будет белым во всех смыслах. Ждем вас с распростертыми объятиями и разожженным камином, – заканчивает она в своей неподражаемой манере.

– До встречи, мэм.

– Пока, мама, – тоненько вякаю я, но она уже отключилась.

Закрываю лицо руками, страшась взглянуть Мэтью в глаза. Что же я наворотила? Что он теперь обо мне подумает? Проклятье. Он имеет полное право рассердиться, а я понятия не имею, что ему отвечать и как вообще выбраться из этой передряги. Надо было давно сознаться, что никакого постоянного парня у меня нет, а не откладывать до последнего.

– Итак, Грейси-Трейси, с каких это пор мы официально стали парой?

В его голосе нет злости, однако я падаю на диван и прячу лицо между коленями.

– Прости, – шепчу сквозь слезы стыда.

Мэтт садится рядом и гладит меня по голове.

– После того обеда Клэри всем раструбила, что ты мой парень, и теперь они ждут нас на Рождество и треклятую повторную свадьбу.

– Стоп. Какую-какую свадьбу?

– Двадцать четвертого декабря у моих родителей тридцать пятая годовщина, и они хотят с помпой заново отпраздновать церемонию. Короче, они дадут свадебные клятвы во второй раз.

– Понятно, – серьезно кивает он.

– Скажу, что у тебя появились неотложные дела и ты не смог приехать, – импровизирую я на ходу. – А прежде чем вернуться в Нью-Йорк, например перед посадкой на самолет, объясню, что мы вовсе не вместе. Как думаешь, они меня не убьют? В конце концов, я же младшая дочь… Разве можно долго злиться на маленькую дурочку, верно?

Стараюсь говорить с иронией, но не могу скрыть отчаяние.

– А что, если вместо этого ты действительно приедешь с парнем? – огорошивает меня он.

Поднимаю голову, однако в глаза ему смотреть все равно не могу. Лечу к кухонному столу – еда всегда была моим утешением. Хватаю печенье и вгрызаюсь в него.

– И где я, по-твоему, его возьму? – спрашиваю с набитым ртом. – Не давать же объявление в «ЛинкедИне»: «Срочно требуется неудачник, готовый сыграть роль моего жениха на родительской свадьбе». Неплохое начало для очередного ромкома, но откликнется наверняка сумасшедший фанат «Моего маленького пони»… Фу! – Я машу печеньем. – В них что, опилки?

Мэтью тоже переходит в кухонный угол.

– Это овсяные отруби, – уточняет он, отхлебывая кофе. – Забавно, ты встречаешься сразу с двумя мужчинами, а родителям показать некого.

– Ага, обхохочешься. Ты что, не видишь? Я места себе не нахожу! Погоди-ка, я ведь могу попросить Дэнни, – размышляю вслух. – Переспим, наконец-то скрепив наши квазиромантические отношения сексом, а в качестве отступного я ему предложу…

– Постой, – обрывает он мое словоизвержение, – я думал, вы уже.

– Что «уже»?

– Переспали. – Мэтью смотрит на меня, словно обожравшийся курятиной самодовольный кот.

Делаю вид, что поперхнулась, и отворачиваюсь. Если бы могла, в самом деле обратилась бы к боженьке Джиму с просьбой заткнуть мне горло этим несъедобным печеньем.

– Короче, – продолжаю, притворившись, что не слышала его последней реплики, – надо сейчас позвонить Дэнни и…

– Какая жалость, что Клэри видела меня, а не Киномэна.

В точку, черт возьми.

– Тогда остается прикинуться мертвой. Или уйти в монастырь.

– И пропустить такой важный для твоей семьи день?

– А как иначе? Единственным правильным решением было бы рассказать правду и терпеть их сочувственные взгляды, идиотские шутки Тома, не говоря уже о Маркусе. Его, естественно, тоже пригласили вместе с этой курицей Кэролайн. Уже представляю их комментарии по поводу жалкой недотепы Грейси, выдумавшей себе парня, потому что такая невезучая дурочка никому не нужна.

– Чушь, – возражает Мэтью.

– Согласна, чисто технически кашу заварила Клэри, но…

Мэтью кладет локти на стол и смотрит, как я раскачиваюсь на табурете:

– Чушь, Митчелл, – твои слова, что ты никому не нужна. Тебя можно охарактеризовать по-разному, – да еще как! – но только не жалкой дурочкой. Я не представляю мужчины, который, узнав тебя, не влюбится.

Мы молча глядим друг на друга, мое сердце стучит часто-часто, словно колеса поезда. Он правда так думает или сказал, чтобы меня успокоить?

– Я поеду с тобой, – говорит наконец он, а у меня от его взгляда опять по коже бегут мурашки.

– Не шутишь? Но мы же не…

– Не пара, – заканчивает он. – Однако нам удалось убедить в обратном твою сестру, раз она растрепала о нас всему генеалогическому древу.

– Тебе придется провести Рождество в Алтуне.

– Моя бабушка не заметит, а там мы найдем предлог, чтобы вернуться в Нью-Йорк к двадцать седьмому. – Он привычно заправляет прядь волос мне за