Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

– Хочу услышать, Митчелл. Кто заставил тебя намокнуть?

Грейс приподнимается на локтях, глядя на меня между своих ног. Лицо у нее раскраснелось, глаза сияют.

– Ты. Тебе достаточно было прижать меня к той колонне, чтобы я тебя захотела.

– Умница.

Вновь сдвигаю край трусиков. Все начинается по-серьезному. Мой язык не дает ей передышки: он лижет, теребит, парит над клитором, над этим соленым горячим холмиком, подобно дуновению океанского бриза в жаркий день. Грейс мечется. Лизать ее – чертовски возбуждающее занятие, эрекция столь сильна, что причиняет мне боль.

Сдерживаюсь. Разделяю ее надвое, погружаю в ложбинку усердный, ненасытный и ублажающий язык. Живот Грейс начинает дергаться в коротких восхитительных спазмах. Держа ее широко раскрытой, погружаю внутрь два пальца, увеличивая наслаждение.

– Не останавливайся, не останавливайся, – умоляет она.

Просить меня не нужно. Потная Грейс, выгнувшаяся идеальной дугой на кухонном столе, – олицетворение моей похоти. Целую и целую без остановки. Трусики почти растворились, ее стоны лишают меня остатков разума. Мы оба – единая плоть и кровь, душа и влага. Прикусываю, сосу ее клитор, посасываю его.

– Кончай, – хриплю. Она достигает оргазма, откинув голову и зажав рот рукой, чтобы не закричать, а я продолжаю глубоко ласкать ее пальцами, продлевая удовольствие.

Грейс приподнимает бедра. Ее ноги лежат на моих плечах, каблуки упираются в спину. Вкушая каждую каплю ее блаженства, я понимаю, что все проблемы, отравляющие мне жизнь, остались за дверью. Осколки прошлого слишком остры, чтобы можно было их склеить, однако сейчас мне больше нет до них дела. Вполне достаточно обнимать ее, видеть ее всю, как она привстает, запыхавшаяся, растрепанная, и нежно прижимается ко мне.

Долго целуемся. Грейс еще не отдышалась. Беру ее на руки, и она обхватывает меня ногами. Иду в свою детскую комнату, опускаю ее на односпальную кровать. Эти стены видели мои кошмары и вспышки гнева, они же успокаивали меня, когда я горевал из-за одиночества.

– Прямо на матрасе? – смеется Грейс. – Куда делся дикий секс в кресле или у книжного шкафа?

Чмокаю ее в ложбинку между грудей.

– Весьма сожалею, но не могу упустить шанс затащить в койку чирлидершу. Тем более что реальность намного превосходит фантазии пятнадцатилетнего лузера.

Снимаю с нее туфли, затем трусики. От ее красоты перехватывает дыхание, точь-в-точь как после ее дерзких ответов, яростных ссор или в минуты доверия. Обнаженная Грейс, сама того не зная, обладает гипнотической силой.

– А почему ты сам до сих пор одет?

– Раздень меня, – шепчу ей.

Это не требование, это ласковая мольба.

Грейс встает на колени в кровати. Медленно, заставляя меня разгораться, точно полено в камине, она расстегивает пуговицы на рубашке, стягивает рукава. Ее пальцы пробегают по моим бицепсам, по груди, по животу. Они то скользят, то надавливают, находя самые чувствительные места. Я умираю от желания просто трахнуть ее. Рот Грейс – сладкая пытка, и я полностью во власти непреодолимой муки.

Она расстегивает пуговицу на брюках – и они падают на пол. Ее пальцы забираются под резинку боксеров. Ткань сильно натянута, демонстрируя приапическую эрекцию. Трусы отправляются вслед за брюками. Грейс облизывает губы, неотрывно глядя на твердый, напряженный член. В моей голове вихрится красная муть.

– Много дней я гадала, когда же ты догадаешься нарушить нашу клятву, – признается она.

Прежде чем взять член в рот, она ласкает его руками. Этих движений, то едва заметных, то быстрых и настойчивых, мне хватает, чтобы застонать.

– Много дней я надеялся, что ты попросишь меня ее нарушить…

– Больно ты у нас гордый, Говард. – Грейс отбрасывает волосы за плечо и склоняется над розовой головкой. – И щепетильный, – добавляет она, прежде чем начинает целовать и щекотать языком.

– Лживая стерва, – выдыхаю я, но как-то удерживаюсь от того, чтобы схватить ее голову и заставить сосать так, как мне хочется.

Нынешняя Грейс сознает свою власть надо мной.

– Когда это я тебе врала?

Она опять целует и легонько лижет его, обволакивает жарким бархатным ртом, помогая снизу рукой.

– Когда танцевала с этим придурком, думая, будто сумеешь почувствовать с ним то же, что чувствуешь со мной.

– Самонадеянность и высокомерие, – констатирует она, после чего возвращается к моему члену.

Все мои нервные окончания возбуждены до предела. Когда Грейс увеличивает темп, захватывая меня все глубже и глубже, я чувствую, что могу кончить ей в рот. Это стало бы окончательным вознесением в рай, в идеал, в абсолют. Следую за ее движениями, помогаю ей, двигая бедрами вперед и назад, проталкиваюсь между ее губами, но едва почувствовав дрожь в паху – со страхом ретируюсь, словно оказался на краю пропасти.

Возвращаюсь, чтобы лечь на нее. Она влажная и горячая, ее ноги раскинуты. Затем они сжимаются на моих боках, предлагая войти. Опираюсь на локоть, утопая в мягком одеяле, другой рукой касаюсь ее лобка. Вставляю внутрь два пальца, стараясь добраться до самого средоточия ее наслаждения, того самого местечка, прикосновение к которому доводит Грейс до предела. Тяжело дыша, она закрывает глаза, а я собираю ее стоны глубоким, отчаянным поцелуем.

Грубить ей, требовать не вмешиваться в мою жизнь очень непросто. Но теперь это не имеет значения, даже если завтра мне вновь придется держать дистанцию, заново возводить стены и бежать от вопросов, на которые я не желаю отвечать… Сейчас есть лишь миг, когда я погружаюсь в это мягкое, словно масло, тело. Так камень падает в глубины безмятежного озера. Член сменяет пальцы, и глаза Грейс расширяются.

– Больно?

Она качает головой:

– Хочу почувствовать тебя до упора.

Грейс приподнимает бедра, и мы встречаемся на полпути. Господи, трахаться с ней – это так чисто, так естественно! Ее пальцы шарят по моей спине, царапают, щиплют руки и плечи. Ее ноги обвивают мои бока, рот раскрыт, кровать слегка поскрипывает в такт нашему движению: быстрому, синкопированному, все ускоряющемуся.

– Чирлидерши в твоей школе были лучше меня? – хрипло спрашивает она.

Переворачиваю ее на бок, вырывая приглушенный крик. Мой влажный пенис трется о ягодицы, и во мне просыпается желание, которое лучше бы отбросить. Грейс оборачивается ко мне:

– Отвечай, они нравились тебе больше?

– Ни о ком из них я не фантазировал так, как о тебе, – признаюсь я и кусаю ее за плечо.

Беру член в руку и провожу им по бороздке ее совершенной попки. Ладонями раздвигаю ягодицы и ласкаю самое напряженное местечко.

– Можно?..

– Сзади?..

– Только если ты этого хочешь, – целую ее в шею.

Грейс протягивает руку и, нащупав мой член, сама направляет его внутрь. Вхожу медленно, давая ей время привыкнуть к новой полноте, к окутывающему