Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

– Ах, какие же вы оба милые, – всхлипывает моя мать, ловя каждое слово Мэтта и уже явно его боготворя, после чего вновь переходит на командный тон: – Идите! Грейс, я уже объяснила Мэтью, что мы приготовили вам комнату в мансарде. Там вам будет спокойно, ванная отдельная. Я вас провожу.

– Увидимся позже. – Мэтт кивает моим братьям.

– Не забудьте, через час мы едем на рождественскую ярмарку, – напоминает Гарри.

Мои синапсы вновь работают в штатном режиме, и я вспоминаю, что сегодня двадцать второе декабря, чертова рождественская ярмарка. Только ее мне и не хватало. В Алтуне каких-то сорок шесть тысяч жителей, но мы чувствуем настоятельную необходимость по любому поводу устраивать ярмарки и докучать друг другу общественными мероприятиями. Угадайте, кто у нас в оргкомитете? Кэролайн, конечно! А кто наш почтенный заместитель мэра? Маркус, разумеется, не вопрос! Повторяю себе, что на ярмарке будет толпа народу и вряд ли мы столкнемся. Но потом вспоминаю о повторной свадьбе послезавтра – уж там-то мне от них не скрыться.

Тем временем Сержантка, ведать не ведающая о демонах, мучающих ее дочь, ведет нас на второй этаж. Дом построен в колониальном стиле, с широким крыльцом, садом для летних барбекю и покатой крышей, над которой торчит несколько дымовых труб. Когда мы проходим мимо моей детской комнаты, Сержантка замечает:

– А здесь жили Элла и Грейси. Знаешь, дорогая, я уверена, что где-то в шкафу до сих пор лежит твоя кукла-тошнотик. Мы собрали ваши старые игрушки, чтобы передать сегодня на благотворительность, но эту куклу твой отец захотел оставить.

Джим, умоляю, избавь меня от этого воспоминательного стриптиза!

– Пусть она там и лежит.

Миновав очередной лестничный марш, мать открывает дверь мансарды, куда поместились бы две-три мои нью-йоркские квартирки.

– Ну вот. – Она довольно потирает бока. – Не люкс в «Плазе», но, надеюсь, вам будет удобно.

При упоминании «Плазы» наши с Мэтью взгляды устремляются в диаметрально противоположных направлениях.

– Спасибо, Молли, все замечательно, – заверяет Мэтью.

Попытавшись напоследок еще раз узнать, что он ест, о чем думает, какой у него размер ботинок и сделал ли он все рекомендованные прививки, Сержантка ретируется под моим тяжелым взором. Закрываю изнутри дверь и жду, пока ее шаги не удалятся на достаточное расстояние, после чего пристыженно вздыхаю.

– Извини, – смотрю на Мэтта.

Он уже поставил сумку на стол, сел на кровать и теперь подпрыгивает, проверяя матрас на мягкость. (Последняя вне конкуренции, разумеется. Моя матушка несколько дней изводила продавцов, прежде чем выбрать этот матрас, на котором никто никогда не спал.)

– Извиняешься за то, что у тебя такая замечательная семья?

– Очень уж они назойливые. Шумные и назойливые, – жалобно объясняю я, а потом до меня доходит, что у нас с Мэттом есть одно незаконченное дельце. – Думала, ты слинял, – сухо говорю ему.

– Я правда опоздал на рейс.

– Я тебе звонила сто раз, ты не отвечал. Мог хоть сообщение написать. Если предпочитаешь телеграммы или совиную почту, так и скажи.

Мэтью встает:

– Прости.

Он приближается, а я пячусь, пока моя спина не упирается в деревянную стену.

– Даже не пытайся меня поцеловать. – Смотрю на него снизу вверх.

– Это неуместно для тех, кто просто притворяется парой, верно?

– Вернее не скажешь. И потом, я на тебя сердита…

Его руки крепко сжимают мои ягодицы. Ну вот, на колу мочало… Тревога, код красный! Краснющий, просто пылающий!

– Сильно сердишься? – шепчет он мне на ухо.

Сглатываю.

– Мне нравится твоя семья.

– Они невыносимы! Обращаются со мной, будто мне до сих пор шесть лет.

– Ты сейчас так очаровательно надула губки, что в самом деле выглядишь ребенком.

Фыркаю.

– Как будем выкручиваться следующие пять ночей? – киваю на изголовье двуспальной кровати, застланной голубым пуховым одеялом, чуть светлее, чем лазурь его глаз.

Почему с ним так сложно? Почему я не из тех девиц, которые со спокойной совестью воспользовались бы ситуацией, не вкладывая в нее всю свою неуклюжую душу, чувствующую то, чего чувствовать не следует? Мэтью кошмарно непредсказуем, от его фортелей голова идет кругом, а мысль о том, чтобы опять с ним переспать, пугает до чертиков. Сколько еще я смогу притворяться, что не связана с ним узами, которые так просто не развязать? История с Маркусом ничему меня, дуру, не научила. Я вновь спуталась с мужчиной, который сначала дает обещание, потом исчезает, потом возвращается и исполняет обещание, а под конец наверняка опять пропадет и уже с концами. От меня ему нужен только секс. Восхитительный, что и говорить, но не более того.

– Мы уже спали вместе, помнишь, Митчелл?

– И ничем хорошим это не закончилось.

Особенно для моего душевного покоя.

– Ну… – Мэтт закусывает губу. – Все зависит от точки зрения. Вопрос спорный.

– Мэтью, ради бога…

– Хорошо, можем поступить как герои ненавистных тебе романтических комедий: он ложится спать на полу, а утром они все равно просыпаются в одной постели.

– Жуткое клише.

– Неувядающая классика. «Как выйти замуж за три дня», «Первая дочь». Это я упомянул только фильмы, в которых главную роль играет один и тот же актер.

– Позер. Мы можем спать в одной постели, – небрежно говорю я. – Однако соблюдая определенные правила, подписанные обеими сторонами.

– Хочешь заключить письменный контракт, Митчелл, или поверишь на слово? – усмехается он. – Напоминаю, наши клятвы не слишком крепки.

– На сей раз у меня получится!

Сердце учащенно бьется. Запах Мэтью пьянит, моя сила воли трещит по швам. Мы только начали разыгрывать пару, а я уже не различаю грани между спектаклем и реальностью.

– Послушаем твои правила.

Да-да, Грейс, послушаем.

– Спим одетыми. Обниматься можно лишь в случае риска смертельного переохлаждения, что исключено, поскольку моя матушка, дабы содержать тебя в тепле, превратила наш дом в бунгало на Багамах. Никаких телячьих нежностей и задушевных бесед под покровом ночи…

– Немного длинновато, тебе не кажется?

Мэтт изо всех сил пытается не смеяться, но я кремень. Ему просто доставляет удовольствие ставить меня в неловкое положение. Отталкиваю его:

– Личное пространство, Говард! Не забывай.

– Нам все равно придется целоваться перед твоими родичами, – замечает он. – Почему бы не потренироваться на досуге?

Логично. Почему?

– Хорошо, поцелуи разрешены. В конце концов, нам не пятнадцать лет, и не такое проделывали. – Я краснею. – Но только в случае крайней необходимости, в чрезвычайных ситуациях, понятно?

– Понятнее некуда. – Он делает вид, что со всем согласен. – Слушай, а что это за ужасная рождественская ярмарка? Я видел, какое у тебя сделалось лицо, когда Гарри про нее сказал. Хотелось бы заранее узнать, планируются ли мероприятия вроде жертвоприношения агнцев.

Я смеюсь, а Мэтт открывает свою сумку.