Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

– Нам хотелось познакомиться с твоим нью-йоркским приятелем. Клэри только о нем и говорит. Ваш поцелуй на ярмарке вызвал настоящий фурор, но вы так быстро удрали, что у нас не было возможности поговорить.

– Вот он. – Грейс кивает на меня. – Хорошо, что мы теперь живем в разных штатах, правда? Не хотелось бы, чтобы из-за Мэтью пострадал ваш брак.

– А почему он может пострадать? – удивляется Маркус.

– Наша Кэролайн падка до чужих парней, – пожимает плечами Грейс, держа в одной руке тарелку, в другой – бокал с вином.

Если честно, Митчелл уже выпила парочку, и у меня возникает ощущение, что она превратилась в своего рода мину, способную сработать от малейшего толчка. Ставлю тарелку на стол и обнимаю ее за талию, притягиваю к себе. Нельзя позволить этим придуркам злорадствовать.

– Меня зовут Мэтью. – Пожимаю руку Маркусу и его супруге. – Грейс сегодня в ударе.

Пытаюсь свести все к шутке, увидев, как помрачнела Кэролайн.

– Да, чувство юмора у нее всегда было оригинальное, – смеется Маркус.

Чувствую, как деревенеет Грейс, и торопливо отвечаю:

– На самом деле, сарказм – одна из лучших ее черт. Красота с годами блекнет, ум – никогда. Найти женщину, обладающую обоими достоинствами, – редкая удача.

Маркус выглядит обескураженным, в его взгляде отчетливо читается ревность.

– Литература, да? Ты же преподаватель литературы?

– Точно, – киваю. – А ты, мне сказали, работаешь в мэрии? Ответственная должность.

– Да-да, – чирикает Кэролайн, не без труда обретя способность говорить. – Связь с общественностью и пресс-служба. Он заместитель мэра.

– Маркус всегда отлично умел выдавать ложь за правду, – холодно произносит Грейс. – В смысле, по работе, – после паузы добавляет она.

Приходится сделать над собой усилие, чтобы не расхохотаться.

– Капелька лжи хорошо смазывает колеса государственной машины, Грейс, я тебе это уже говорил, – поясняет Маркус.

– Во времена всеобщего вранья говорить правду – это революция, – замечаю я.

– Красивые слова, но бессмысленные с практической точки зрения. – Маркус приглаживает темные волосы. – Одна из нелепых анонимных максим жалких стихоплетов, пишущих в «Инстаграм»[20].

– Изречение приписывают Джорджу Оруэллу. Не знаю, осмелился бы я назвать его жалким стихоплетом. Впрочем, все зависит от точки зрения.

Теперь настает очередь Грейс сдерживать смешок.

– Странно, что тебе, Маркус, эта фраза прежде не попадалась. Она частенько встречается в текстах, анализирующих взаимоотношения общества и политического класса, в качестве одной из точек отсчета.

– Разумеется, он ее знает! – кидается на защиту мужа Кэролайн. – Он изучал политологию в Пенсильванском университете. – Она гордо задирает подбородок.

– Помню я его творческие метания, – вмешивается Грейс. – Если не ошибаюсь, именно я посоветовала ему засунуть куда подальше свой сомнительный музыкальный талант и всецело посвятить себя профессиональной лжи.

Митчелл осушает бокал и, остановив официантку, пробегающую мимо с подносом, берет себе новый. Незаметно щиплю ее за бок. Ноль внимания.

– Наверное, вмешалось само Провидение, когда я не отправился с тобой в Нью-Йорк. Иначе я бы не встретил Кэролайн, а ты – Мэтью.

– Мы надеялись, что теперь, когда ты нашла себе пару, топор войны будет зарыт, – осторожно говорит Кэролайн. – Ведь мы все – часть одной большой семьи!

– Ну еще бы, – бурчит Грейс себе под нос, но так, что слышно всем.

Выдержке этих двоих можно только позавидовать. Кэролайн с серьезным лицом продолжает:

– Я правда на это надеюсь, Грейс. Забудем старые обиды, ведь мы когда-то были подругами… Раз ты нашла новую любовь, наверное, смогла бы простить меня хоть чуточку.

И тут оркестр на сцене начинает играть, приглашая молодоженов и их детей на медленный танец. Грейс отпивает большой глоток, глядя на просящую мира Кэролайн со смесью удивления и недоверия. Потом говорит, качая головой:

– Немного запоздалые извинения, тебе не кажется?

– Кажется, – охотно соглашается Кэролайн. – Я правда хотела позвонить. Храбрости не хватало.

– Верю. После всего, что ты устроила.

По выражению ее лица заметно, что алкоголь уже вовсю бродит в крови, мешая соображать. Между тем мы на церемонии, очень важной для ее родителей. Не самое подходящее место для серьезного разговора об обидах и прощении. Пьяненькую Митчелл следует держать подальше от той, которая когда-то ее предала, а теперь стала заметной фигурой в городе. Забираю из рук Грейс пустой бокал и тарелку.

– Ты чего?

– Приглашаю на танец самую красивую девушку на этом празднике. – Я слегка кланяюсь, а Кэролайн теряет дар речи. – Грех пропускать такую мелодию. Узнаешь?

Грейс на миг задумывается, вслушиваясь в первые ноты песни Элвиса Костелло «She».

– «Ноттинг-Хилл»?

– Романтические комедии нас преследуют.

Наши руки вновь соединяются. Извинившись перед Маркусом и Кэролайн, увожу Грейс. Мы оставляем парочку ее бывших там, где им самое место, – в прошлом.

Пробравшись между столиками, подходим к танцполу. Здесь уже кружатся две пары: мистер и миссис Митчелл, а также Зак с супругой. Грейс кладет руку мне на грудь. Ее глаза воистину прекрасны, я бы с радостью в них утонул.

– Зря я с ними вообще разговаривала, только дала повод позлорадствовать.

– Ты была неотразима, – сдвигаю волосы ей за плечо. – На самом деле они вполне заслужили быть посланными в задницу.

– Спасибо за те твои слова. – Она отводит взгляд.

– Какие? Что ты умная и самая красивая?

– Не стоило врать, но я оценила.

Искреннее убеждение Грейс, что я сказал так, только чтобы ее защитить, вызывает у меня непроизвольный смешок.

– За все время, что мы знакомы, Грейс, я никогда не говорил ничего более правдивого, даже когда признался, что сгораю от влечения к тебе. Ты действительно самая умная и красивая на этой вечеринке. И мне не нужно знакомиться со всеми остальными, чтобы сказать это с уверенностью. Ты такая, и точка. А познакомившись с Маркусом, я могу сказать только, что он большой дурак, раз позволил тебе уйти.

Грейс прижимается ко мне, пряча лицо и увлажнившиеся глаза. Композиция Костелло заканчивается, и начинается «What a Difference a Day Makes» в версии Фрэнка Синатры, но все, что я сейчас слышу, – сердце Грейс, бьющееся рядом с моим. Наконец-то приходит и окончательный ответ на мучивший меня вопрос: нет, я не смогу ее забыть, когда эти дни закончатся и она от меня откажется.

Глава 54

ГРЕЙС

Четырнадцать дней до дедлайна

Рождество прошло без жертв. После церемонии Мэтью стакнулся с моей многочисленной родней, превратился в кумира моих племянников и успел с подкупающей естественностью пообщаться с моими братьями на совершенно неожиданные для меня темы. Сержантка его обожает; я уверена, что он и папе нравится, хотя тот все еще помалкивает.

После рождественского обеда, однако, возникло непредвиденное затруднение в виде визита к Клэри и Тому на очередной семейный ужин.