Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

Мэтт поглаживает мои ягодицы, не давая мне свести ноги. Я то закрываю, то широко открываю глаза, пытаюсь сдержать рвущиеся наружу стоны… Мэтт ласкает меня всю, временами останавливаясь, как умеет только он, чтобы насладиться самыми потаенными местечками, которые реагируют на его слюну, словно горящие угли на спирт.

– Ты на вкус как океан, – хрипло шепчет он, прежде чем вновь на меня накинуться. – Я мог бы заниматься этим с тобой часами, заставлять тебя кончать множество раз, и это было бы мне так же приятно, как если бы я кончал сам.

Каждый его поцелуй, прикосновение, движение языка это доказывают.

– Ты прекрасна!

Губы вновь приникают к клитору, сжимают. В дело вступают пальцы, массируют по кругу. Мои мускулы судорожно сокращаются, все сильнее, дыхание замирает, но Мэтт отказывает мне в оргазме. Он опускает лицо ниже, целует бороздку между ягодицами, натянутую кожу бедра… Кусает меня, словно я – спелый фрукт, всецело принадлежащий ему.

– Мэтт… – Его имя прозвучало мольбой.

– «Когда б за поцелуй с тобой меня отправили бы в ад, туда пошел бы я охотно», – читает он нараспев и вдруг вставляет внутрь два пальца.

Я вскрикиваю и впиваюсь зубами в ладонь.

– «Сказав чертям, что видел рай, пусть никогда и не входил в его врата…»[22]

Слушать, как он читает стихи, одновременно воплощая поэзию в реальность, – это безумие. Такого я не могла себе вообразить даже в самых смелых фантазиях.

– Это о тебе.

Хрип удовольствия, поднимающийся из его груди всякий раз, когда он возвращается к моему средоточию и чувствует его дрожь; трепет его языка, сладкий и грязный запах моей собственной влаги, – все это отдаляет и отдаляет меня от земли.

– Не кончай, не кончай, – заклинает Мэтт. – Я еще не насытился тобой. Ты так хороша, так вкусна, когда таешь ради меня.

Но я уже не в силах переносить наслаждение, которое он мне доставляет.

– Мэтью, не могу… – выгибаюсь, напрягая все мышцы.

– Подожди.

Он удваивает старания, изматывая меня. После множества поцелуев, множества касаний его теплого языка я окончательно растворяюсь в его слюне, стены комнаты словно сжимают бешено стучащее сердце, а потом исчезают. Я, ослепшая, издаю протяжный вой, сметающий остатки моей стыдливости. Меня накрывает всепоглощающим оргазмом.

– Мэтью, Мэтью, – повторяю как заведенная его имя.

Он не отстраняется, продлевая ртом мое удовольствие, пока оргазм не повторяется.

Приподнимается на локтях. Лицо у него порозовело, волосы растрепались. Убийственная красота. Мои пальцы торопливо стягивают с него джинсы и боксеры. До сих пор он был полуодет. Мы возбуждены до крайности, родители могут вернуться в любую минуту. Мне остается только прошептать:

– Возьми меня, Мэтью.

– Пойдем наверх? – спрашивает он. – Хочешь, чтобы…

К чему? Мы давно перешли все границы.

– Нет. Здесь. – Я приподнимаюсь и затыкаю ему рот поцелуем.

Губы, пахнущие только мной, с готовностью отвечают на поцелуй.

Дальнейшее происходит стремительно, алчно, бездумно. Есть только наши губы и языки, моя рука, ласкающая его член, сначала нежно, затем все быстрее и быстрее. Рот у Мэтью открыт, он жадно дышит между поцелуями, кусает меня в шею, повторяя:

– Господи, ты, ты, ты…

Я приподнимаюсь, хочется ответить ему полной взаимностью. Желание доставить ему удовольствие чуть ли не сильнее, чем желание получить его самой. Ритм моих движений ускоряется, и кончик пениса увлажняется.

– Не хочу кончать без тебя, кончи еще раз! – требует Мэтт.

Он отталкивает мою руку и вновь раздвигает мне ноги. Оказывается, джинсы до сих пор путаются на моих лодыжках и мешают. Мэтт трет свой член о мягкие складки в моей промежности.

– Сейчас я трахну тебя, Грейс, – говорит он, тяжело дыша.

– Да… трахни… трахни меня, – прошу я.

Он входит медленным, но сокрушительным толчком, давая почувствовать всю мощь своего желания. Сначала потихоньку, затем движения делаются решительнее, все сильнее и чаще. Кровать скрипит, вот-вот развалится, ее изголовье глухо стучит о стену. Его поцелуи, наши стоны, рука, сжимающая грудь, сладко терзающая мой сосок, чертовы джинсы на наших лодыжках… Как будто мы и правда двое неумелых подростков, сжигаемые желанием и страхом, что взрослые поймают их на горячем.

Тело Мэтью работает как насос, перегоняя и смешивая нашу влагу… Чувствую, как оно напружинивается, плечи твердеют.

– Ты сейчас кончишь, – шепчу ему, целуя.

– Давай… вместе.

– Это не… – «Не важно», – пытаюсь сказать я.

Единственное, что мне нужно, – почувствовать его удовольствие. Но он соскакивает, окончательно сбрасывает скомканные вместе джинсы и боксеры, заодно срывает и с меня и садится спиной к стене, предлагая мне его оседлать.

– Тебе нравится? – спрашивает он, увидев, как расширяются мои глаза, когда его огромный твердый член пронзает мое нутро.

Не отвечаю и начинаю адскую скачку, пока мы оба не оказываемся на небесах, готовые спрыгнуть оттуда без парашюта.

– Кончай, Грейс, – шепчет Мэтт и, только поняв, что я тоже достигла предела, позволяет себе застонать и выйти из меня.

Он берет свой член в кулак, но я заменяю его руку своей и сжимаю, заставляя потерять контроль. Глядя мне в глаза, Мэтт стискивает мои груди, на его губе капелька крови.

– Я тебя испачкаю…

– Испачкай, – отвечаю. – Давай кончай на меня.

И он позволяет себе оргазм, орошая меня своим удовольствием и придавив всем телом. Переплетенные, долго лежим, пока наши сердца не утихают. Мы плавно спускаемся на землю. Бок о бок.

Глава 55

МЭТЬЮ

Тринадцать дней до дедлайна

Открываю глаза, точно зная, который час. Смотреть на часы, стоящие на тумбочке, мне не нужно. Мы в мансарде, лежим, обнявшись, на двуспальной кровати. Грейс, только что крепко спавшая у меня на груди, резко поднимает голову:

– Кошмар приснился, да?

Валюсь на спину, задыхаясь, пальцы сами собой лезут под пижаму, нащупывая шрам на боку. Грейс включает лампу под желтоватым абажуром. За окном полная тишина, снег глушит все звуки.

– Успокойся, Мэтти, все хорошо.

Она заглядывает под одеяло, пытаясь рассмотреть, что меня беспокоит. Глаза у нее сонные, лицо помято.

– Мы не первый раз спим вместе, и ты всегда просыпаешься в это время. – Грейс вглядывается в табло радиочасов. – Что-то не то. Ты сам не свой сейчас.

Она права. Родители вернулись в мою жизнь, и все стало еще хуже. Сплю плохо, а просыпаясь от постоянного своего кошмара, засыпаю с трудом. Словно вместе с Брэндоном и Ив отчасти вернулся и двенадцатилетний Мэтт, перепуганный и раненный. Нож, разрезающий кожу, крик матери, вой полицейских сирен.

Грейс берет