Слова, что обрушат небеса - Анна Панкратова

тело: она помолодела, кожа разгладилась, платок слетел на пол, обнажая бордовые волосы по плечи и множество сережек в ушах: бабушка менялась вместе с внучкой, поддерживая ее стремление найти свой образ для соцсетей. Втянулась быстро, по правде, и начала одеваться экстравагантнее, чем Харпер.

— Я очень скучала, — выдавила Харпер, заплакала и кинулась обнимать бабушку. Казалось, она вернулась домой после многих лет странствий, в свою зону безопасности, где тебя всегда поймут и поддержат. Похожее ощущение стало появляться и рядом с Деймондом, но только с бабушкой они знали друг другу достаточно долго, чтобы доверять безоговорочно и безусловно.

Прасковья гладила ее по спине, шептала что-то, но Харпер не разбирала слов, так странно было очутиться рядом с ней, вдохнуть терпкие духи, услышать голос, который дарил спокойствие многие годы.

Когда Харпер успокоилась и сумела отдалиться от бабушки, Феликс и Деймонд успели налить чай и принести в комнату на подносе. И с чего они решили, что чай помогает в таких ситуациях лучше алкоголя?

— Мне очень жаль, что мы познакомились… вот так, — сказал Деймонд.

— То, что вы творите — противозаконно! — воскликнула Прасковья. — Если вас поймают…

— С ними я, — пожал плечами Феликс. — Да и Деймонд — лорд земли Зимы. Уверен, и ему сделают поблажки, когда узнают, что он помогал невесте проводить ее бабушку в лучшее место.

— Вы и правда женитесь? — Прасковья перевела глаза на внучку.

— Планируем. — Харпер показала кольцо на безымянном пальце, закусила губу, сдерживая новую волну слез: ее бабушка никогда не придет на ее свадьбу, не увидит внуков… — Откуда ты знаешь Деймонда?

— Не Деймонда. Его отца. — Прасковья села на диван, взяла чашку и обхватила ее руками, грея пальцы. Харпер примостилась рядом, не желая отходить от бабушки. — Дженсен звал меня в сообщество несколько лет назад. Я отказала. Но успела побывать в замке Кейлуса, мельком слышала и про Деймонда.

— Кто бы сомневался… — прошептала Харпер: чертов Кейлус хотел перетащить на свою сторону ее семью. Надо было ему выколоть второй глаз. Хотя… будь ее бабушка в сообществе, она могла бы быть все еще жива. Кто знает?

— У нас есть несколько вопросов, — осторожно начал Феликс, оценил обстановку и продолжил: — Время ограничено, ты сама понимаешь: нам нужно разобраться с твоим чувством вины или отвести тебе к переходу на остров Жизни.

— Хм… смогу ли я пройти… — Прасковья устало вздохнула. — Ты все-таки избранная?

— Как иначе? Если Мирослава — Смерть?

Лицо Прасковьи вытянулось, глаза в ужасе расширились, и Харпер догадалась, что на главные вопросы ответы они не получат: бабушка не знала, с кем на самом деле имела дело. И черт с ним! Они здесь, чтобы помочь ей! С остальным разберутся сами.

— Смерть? Я думала… это объясняет, почему Сашка насколько испугался и спрятался аж в монастыре в Таиланде. Ты с ним виделась?

— Он приставил ко мне Чревоугодие, чтобы приглядывала. Сам все еще в Таиланде. Но передал адрес. Я… я его игнорирую.

— Сам виноват, — кивнула Прасковья. — Но вам стоит с ним поговорить: возможно, он сумеет вам объяснить, кто такая Мирослава на самом деле.

— Элизабет. Та, что расколола острова и оставила свитки. Обрушить небеса — единственная возможность для нее умереть на самом деле, — сказал Деймонд. — Что вы знаете про свитки?

— Немного. Знаю, что Мирослава всегда имела к ним большое отношения, но мы думали, она что-то вроде полу-греха, и просто искала свитки для Кейлуса. О, Харпер, я так надеялась, что мы ошибаемся, и избранной станешь не ты! — Прасковья с горечью посмотрела на внучку, но та лишь пожала плечами.

— Не будь я избранной, не познакомилась бы с Деймондом. А я так не хочу.

— Хороший парень, да? Надеюсь. Меня-то рядом не будет, чтобы дать ему пинок под зад, если он посмеет тебя обижать.

— Я это сделаю за тебя, — подмигнул Феликс. — Но Деймонд не посмеет обижать Харпер. Он любит ее.

— Как ее можно не любить…

Харпер не могла оторвать глаз от бабушки, пыталась запомнить каждую секунду, каждую ее черту, чтобы сохранить в сердце навсегда. Жизнь подарила последний шанс с ней поговорить. И она должна использовать его по максимуму.

— Давайте чуть позже все обсудим, — мягко заметил Деймонд. — Думаю, час-два можно побыть тут. Не будем вам мешать.

Деймонд и Феликс ушли на кухню, вежливо прикрыли дверь, хоть Харпер уже и поняла, что Феликс умеет подслушивать и стены его не остановят. Но плевать! Она пустилась в долгий рассказ о своей новой жизни, напрочь забыв упомянуть Дэна и его предательство. Зато поведала, как познакомилась с Деймондом, зашивала ему рану, а потом высасывала яд. Делилась, как постепенно влюблялась в него, наслаждалась его поддержкой и теплом, временем, что они провели в Париже. Рассказала и про свиток в катакомбах, упомянула мать, но тут же поменяла тему на переезд в Мунфол и предложение от Деймонда. Разумеется, весь свой путь в книжном мире.

Рассказ вышел длинным. Красочным. Бабушка внимательно ее слушала, смеялась и улыбалась, удивлялась и охала в нужных моментах. Разумеется, Харпер не стала упоминать и про то, что ее травили: не за чем бабушке переживать за нее!

— И вот мы здесь, — подвела итог Харпер. — Я безумно скучаю по тебе! Как же хочется, чтобы ты была рядом!

— Знаю. Но я всегда рядом. Вот здесь. — Прасковья ткнула пальцем в грудь Харпер в области сердца. Та закатила глаза: они дошли до отсылок на «Гарри Поттера», которого вместе пересматривали каждые новогодние каникулы. — Всегда, Харпер. И тебя начали издавать!

— Ну… — Харпер пожала плечами, разглядывая свою книгу в руках бабушки, которую предусмотрительно взяла с собой. — Вроде да. Но счастья это как-то не приносит. Я очень устала, если честно. — Она пугливо посмотрела на бабушку, ожидая, что та начнет ругаться, бубнить, что дорога до мечты простой не бывает, но она понимающе улыбнулась.

— Не прочитала ты мое письмо, да? И про Мунфол потому узнала только от Деймонда.

— Я не читаю чужие дневники, — осторожно ответила Харпер. — Их Деймонд прочитал недавно… а письмо я так и не вскрыла. Не сумела.

— Харпер, — Прасковья взяла ее за руки, — ты не должна быть успешным