Слова, что обрушат небеса - Анна Панкратова

Офелия сложила руки на груди, недовольная ответом, но начала пояснять:

— Странное место. Он соткан из тысяч измерений, поэтому ты словно попадаешь в испорченную пленку. Все искрит, рябит, мозг путается. Есть заброшенная зона: там джунгли и отель. Фиолетовые!

— Там мы будем искать свиток, — добавил Деймонд. — А до этого Феликс поставит нам печати, чтобы мы оказались в измерении Прасковьи.

— Такие же, как носят те, что работают с ней, — сказал Феликс. — Пересменка в шесть вечера: патруль будет легко обойти. В это же время у лже-Харпер «свидание», поэтому дома будет только твоя бабушка.

— Свидание? С кем? — уточнила Харпер.

— Понятия не имею. На самом деле темной, что играет тебя, нужно уйти в Небесный город на похороны, поэтому лже-Харпер якобы останется с парнем на ночь.

Харпер скривилась. Вроде ей успели объяснить, как работает система, что все в измерениях ненастоящее и, когда мертвые пробуждаются, готовые к переходу, осознают это в полной мере, но все равно мозг путался и не мог адекватно воспринимать происходящее на острове Очищение.

Людям, что работали там вахтами, отлично платили, ведь эта работа практически без выходных. Им приходится перенимать личности людей, которые направляют мертвых к осознаниям. Есть и те, кто не принимают чужую личину, ведь играют «тюремщиков» или людей, который мертвый никогда не знал. Для каждого выбирался свой путь, который должен помочь душе.

Вахты длятся максимум год. Если за это время мертвый так не уходил дальше, актеры менялись. И всегда есть возможность взять выходной, придумывая событие, из-за которого приходится разлучаться с мертвым.

Лже-Харпер вот идет на свидание. Весьма удачно, ведь именно в этот момент домой придет настоящая, чтобы пробудить Прасковью.

— У меня давно есть идея для книги, — заговорила Харпер. — Что наш мир — чистилище. Ад для заблудших душ. А все успешные люди, те, кто мучают нас — наши тюремщики, которые просто играют свои роли. Поэтому самые лучшие люди так рано умирают: они готовы двинуться дальше. А уроды живут так долго, ведь заслужили мучиться здесь. Видимо, моя идея на нова, и такое место и правда существует.

— Именно. На острове Мук каждый получает по заслугам, — подтвердил Деймонд. — Твоя бабушка мучается от вины, поэтому проживет свои последние годы заново, только в этот раз ее подталкивают к нужным выводам, чтобы избавить от чувства вины. Но грешники мучаются. Для них создается новая реальность, в которой они должны осознать какие уроды.

Харпер кивнула. Потерла переносицу, жутко устав.

— Ладно. Давайте еще раз детально обсудим весь план, чтобы Офелия была в курсе. Может, она что-то добавит.

И они еще несколько часов готовились к опасному походу, проговаривая вновь и вновь, что должны сделать. И каждый догадывался, что что-нибудь обязательно пойдет наперекосяк.

Глава 24

Очищение

Утро в районе Весны выдалось чудесным. Несмотря на январь, вовсю цвели вишни и яблони, белые лепестки засыпали дорожки и тропинки, одуванчики стелились желтым полем, напоминая, что за каждой зимой следует новая жизнь. Почему-то Харпер, придя сюда, ощутила надежду. Словно и ее вот-вот ждет новое начало, полное только хорошего.

Они сидели в беседке недалеко от пещеры, в которой таился переход на остров Очищения. Разумеется, у входа дежурил патруль, ведь без пропуска посещать его запрещено.

— Ты отвлекаешь, — напоминал Феликс. — Мы переходим. Ты переходишь за нами, но идешь сразу на заброшенную территорию, где ждешь нас.

— Угу, — недовольно сложила руки на груди Офелия. — У вас пять часов. Не придете — я иду вас искать.

— Шесть, — поправил Деймонд. — Харпер нужно многое обсудить с Прасковьей.

— Я все еще не понимаю, почему не могу пойти с вами!

— Потому что, чем нас больше, тем сложнее скрыться от патруля! — гаркнул Феликс, выходя из себя, столько раз они обсудили, что ввалиться всей компанией к ничего не осознающей Прасковье — не лучшая затея.

— Хорош уже спорить! — воскликнула Харпер. — Не придете к единому мнению, я начну в патруль кинжалы метать! Теперь я умею.

— Подтверждаю. Это я ее научил, — гордо сказал Феликс. — С закрытыми глазами в цели пока не попадает, но с открытыми…

— Ладно-ладно! Жду вас в джунглях, у водопада. Пять… — Офелия надула губы от злого взгляда Деймонда. — Шесть часов жду. Затем иду вас выручать.

— Мы справимся, — твердо сказал Деймонд. — Пересменка вот-вот начнется. Пора.

Феликс, как грех, мог перемещаться по островам без пропуска: на него законы не распространялись. При желании мог провести с собой и компанию, что и делал раньше, когда Деймонд попросил экскурсию по островам Очищения и Жизни. Мог бы и в этот раз, но они скрывали от Кейлуса планы, значит, нужно пройти незаметно. Сложно, но возможно, если у тебя в друзьях один обязательный грех и одна болтливая полу-грех.

Офелия вышла из-за стола, поправила пышную юбку в клетку и ярко-зеленый топ (и это ее попросили одеться практично и незаметно). Волосы снова стали ярко-синими и сияли, словно вечернее небо, что раскинулось над районом Весны.

По легенде Офелия гуляла по Парижу, поэтому показываться патрулю не стала, зато скользнула в их домик и пункт досмотра, когда из него вышло два парня, чтобы пожать руки сменщикам. Секунда — БАМ! Взрыв выбил окна, повалил часть крыши. Огонь с бешеной скоростью сжирал постройку.

Феликс устало вздохнул. Пожал плечами — поздно что-то с этим делать: и плевать, что еще Офелию попросили отвлечь внимание патруля, но никого не калечить и не портить имущество. Главное, что они добились отсутствия кого-либо у перехода и скорее рванули туда.

Несколько секунд. Яростно колотящее сердце. Адреналин. Сумерки сменились темнотой, ведь они забежали в прохладу пещеры. Времени на разговоры и сомнения не было — вот-вот мог прийти кто-то из патруля. Поэтому Деймонд и Харпер взялись за руки, чтобы не потерять друг друга, и шагнули в искрящееся пространство в каменной стене.

Казалось, ее расцепило на атомы, протащило через вселенные, а потом невидимая рука собрала вновь. Харпер была всем и ничем. Ощущала себя частью мира, частицей каждого лучика солнца, дуновения ветра и песчинки. Все резко прекратилось, когда под ногами появилась твердая почва, а ладонь оказалась сжата рукой любимого человека.

— Порядок? — спросил Деймонд. — Сейчас пройдет.