Ее безумные звери - Э. П. Бали

— Ого, — усмехаюсь я. — Похоже, кто-то из нас окончательно превратился в акулу.

Сложив ладони рупором у рта, я кричу своей Регине:

— Тебе хана, Регина! Ты крупно попала!

У нее хватает дерзости отвернуться, демонстрируя нам спину, а затем бросить взгляд через плечо с бесконечно нежной и сексуальной ухмылкой. При этом движении ее рука вспыхивает в лучах прожектора золотистыми блестками. Погодите-ка, да у нее все тело покрыто золотым шиммером!

Я хлопаю себя по лбу, потому что ситуация окончательно выходит из-под контроля, а мой член уже стоит как ракета. Сначала я пытаюсь прикрыть рукой свой срам, но передумываю и начинаю ласкать его, доводя себя до нужной кондиции.

Взрывается третья сирена.

Ее смешок отчетливо доносится сквозь разделяющее нас жестокое, холодное расстояние, и она спрыгивает с платформы, грациозно вытягивая ноги в прыжке — точь-в-точь львица. Приземлившись мягко, по-кошачьи, она срывается на бег по траве, и ее тут же поглощает темнота леса, раскинувшегося по всему полю.

За нее я не переживаю. Ее орлиные глаза, наверное, способны разглядеть поры на каждом темном листике, а ее зубастый ротик легко перекусит стволы этих деревьев. И все же она остается моей принцессой. Я хочу подхватить ее на руки прежде, чем она посадит себе хоть одну занозу, а потом войти в нее так глубоко, чтобы она умоляла меня, выкрикивая мое имя.

Наша стальная клетка начинает ходить ходуном. Это Лайл едва сдерживает себя. Я понимаю, что он окончательно потерял голову, когда ворота начинают со скрипом приоткрываться еще до того, как смолкла финальная сирена.

Я задираю голову к луне и оглашаю ночь протяжным воем.

Когда сирена наконец стихает и дверь распахивается настежь, мы втроем срываемся с места, словно разъяренное стадо быков во время испанских гонок4. Мы несемся по траве на полной скорости, устремив взгляды в одну-единственную точку и чуя душами лишь одну-единственную аниму.

Глава 81

Аурелия

Бег по ночному темному лесу, когда тебя преследуют три самых могущественных хищника из всех, кого я знаю, — это самое захватывающее переживание в моей жизни.

В конце концов, все наши отношения начались именно с того, что я от них убегала.

А теперь мы делаем это ради забавы.

Я широко улыбаюсь, позволяя своим орлиным глазам взять верх и вести меня через все ловушки, которыми изобилует поле для Охотничьих игр. Деревья здесь специально посажены так, чтобы замедлять бег и сбивать с ног выступающими корнями, неровной почвой и низко свисающими ветвями. В конце концов, это место создавали как вызов для талантливых хищников, а уж ночью оно и вовсе стало по-настоящему жутким.

Стоило Лайлу, Дикарю и Косе скрыться под сенью леса, как они каким-то чудом перестали издавать хоть малейший шум. Интересно, какую тактику они выберут? Разделятся и попробуют загнать меня в кольцо или сработают как единая команда?

Я перепрыгиваю через поваленное дерево и приземляюсь, едва не поскользнувшись на палой листве, но вовремя ловлю равновесие и лавирую между следующими стволами.

— Ли-и-ия! — доносится окрик Дикаря откуда-то совсем близко.

Вздрогнув, я резко забираю в сторону, надеясь, что мое ночное зрение обеспечит мне преимущество в темноте. И точно — позади раздается глухое ругательство. Я ухмыляюсь, адреналин бурлит в венах, а тело согревается вопреки ночной прохладе.

Впереди вырастает преграда, и я понимаю, что деревья расступаются. Вчера мы с Минни до дыр изучили карту стадиона, стараясь намертво зазубрить все препятствия и ловушки, которые организаторы стратегически расставили ради создания максимальных трудностей. Я беру курс на тарзанку, виднеющуюся впереди. Этот трос натянут над искусственным оврагом примерно двадцати метров в ширину, а глубина падения составляет около десяти метров — прямо в воду. Если угодить туда, не будучи птицей или хорошим верхолазом, придется долго и мучительно плыть по извилистому туннелю, а затем карабкаться по веревочной лестнице, чтобы выбраться обратно наверх.

Вообще-то, я так никогда и не спрашивала Дикаря или Лайла, насколько хорошо они умеют плавать.

Теперь уже поздно.

Затормозив у самого края обрыва, я тяжело дышу и всматриваюсь в черную воду внизу. С помощью телекинеза я перехватываю короткий канат, сиротливо свисающий над оврагом, крепко зажимаю его в руке и немного отхожу назад для разбега. Рванув вперед, я бросаюсь в пустоту, повиснув на тросе. Он натянут строго горизонтально, так что если не набрать достаточную инерцию для толчка, застрянешь прямо посередине — и тогда останется либо перебирать руками до конца, либо прыгать вниз.

Собственно, так и выходит: я безупречно рассчитала скорость и теперь болтаюсь ровно по центру оврага, а вокруг — лишь черное небо над головой и холодная тьма внизу. Я жду всего секунду, намертво вцепившись пальцами в жесткий плетеный канат, как вдруг появляются мои преследователи.

Первым к краю обрыва вылетает Лайл. Его глаза расширены, как у разъяренного льва, пока он не замечает меня, столь беспомощно зависшую посередине. Дикарь тормозит рядом с ним, бешено вращая руками, чтобы не ухнуть вниз. Лайл резко выставляет руку перед его животом, удерживая друга на ногах, но при этом ни на миг не сводит с меня глаз. В тени позади них возникает Коса, и его серебристые волосы поблескивают в лучах зависшей прямо над нами яркой луны.

— Помогите! — жалобно хнычу я, нарочито сгущая краски.

— Регина! — в панике вскрикивает Дикарь.

Телекинез Лайла окутывает меня, словно теплые объятия, но мои ментальные щиты не позволяют ему притянуть меня к себе, как бы ему того ни хотелось. На моих губах играет ленивая ухмылка, и я демонстративно убираю одну руку с каната.

— Даже не думай, — цедит Лайл суровым, лихорадочным от погони голосом.

Я запрокидываю голову и заливисто хохочу, а затем задерживаю дыхание и просто отпускаю канат.

Отчаянный крик Дикаря «Нет!» сменяется какими-то решительными звуками, и в момент моего падения в воду я понимаю, что он сиганул следом за мной с самого края обрыва.

Ледяной удар вышибает весь воздух из легких. Я задействую телекинез, чтобы вытолкнуть голову на поверхность, и судорожно ловлю ртом кислород.

Громкий всплеск означает, что Дикарь вошел в воду. Следом раздается еще один — это определенно Коса, потому что Лайл, этот чертов кошачий, заставил себя левитировать и завис в считаных сантиметрах от поверхности. Яростные, голодные глаза пригвоздили меня к месту сквозь темноту, и сейчас он похож на какого-то древнего бога-воителя — обнаженная грудь, распущенные длинные волосы и бурлящая сверхъестественная мощь, удерживающая его над водой.

Я успеваю сделать быстрый глоток воздуха