Ее безумные звери - Э. П. Бали

Упырь внезапно сжимается в клубок теней и стрелой вонзается в чащу. Я тут же бросаюсь следом, пытаясь на лету цапнуть эту темноту зубами. В воздухе он содрогается, и я на кураже пролетаю прямо сквозь него, устремляясь за своей Региной.

Впереди раздается короткий вскрик, а вслед за ним доносится запах крови. Сердце уходит в пятки, и я мгновенно перекидываюсь обратно в человека.

Нет!

Я протискиваюсь между деревьями и вижу мою Регину: она сидит на коленях, явно только что споткнувшись, и пытается подняться. С рыком я прыгаю на нее, прижимая обратно к траве и бережно укладывая на спину.

— Ауч! — жалуется она.

Жалобно скуля, я вынюхивая повреждение, и нахожу злополучную рану на колене. Из содранной кожи сочится багровая кровь, и я тут же принимаюсь зализывать ее. Она шипит от боли, пока я успокаиваю рану языком, а потом я вспоминаю, что не должен вести себя как дикий зверь.

— Залечи ее, детка, — рычу я, обхватывая ее колено обеими руками.

Она отталкивает меня, и я безропотно позволяю ей это, хоть внутри все и воет от тоски. Я послушно плюхаюсь задницей на траву у ее ног. Прямо на моих глазах ссадина разглаживается и исчезает без следа — остается лишь безупречная кожа и размазанная сухая кровь.

Я нетерпеливо подаюсь вперед, слизывая остатки грязи и крови с ее заживающего колена.

— Дикарь! — со смехом вскрикивает она, отпихивает меня, переворачивается на четвереньки и пытается уползти.

— Ну уж нет! — рычу я, хватая ее за голые бедра и притягивая к себе. — Малышка, этот большой волчий член так сильно в тебе нуждается.

Губки ее киски поблескивают в лунном свете. Хоть она и пытается отбиваться, там уже все мокро и готово. Я пристраиваю головку своего твердого, ноющего от напряжения члена у ее сладкого, желанного входа, а рукой перехватываю ее за шею спереди.

— Ну-ка покажи, как красиво ты умеешь кричать, — рычу я и одним мощным толчком вхожу в нее.

Она вскрикивает, и я принимаюсь трахать ее так, как мечтал об этом все время: безжалостно, глубоко и быстро. Ее попка превосходной подушкой смягчает мои толчки, а грудь соблазнительно колышется, пока я не обхватываю ее обеими руками. Ее киска сжимает меня, принимая мою любовь, и из горла Регины вырываются самые идеальные, самые упоительные звуки.

Справа из-за деревьев бесшумно выступает наш лев, а слева грациозно выходит Коса. Зрачки Лайла расширены, он завороженно смотрит на то, как трахают нашу Регину. Я обхватываю ее за талию, приподнимаю повыше, продолжая двигаться внутри, и словно выставляю ее напоказ перед братьями. Демонстрирую им, что я беру ее, что я добрался до нее первым. Лайл подходит вплотную к Аурелии и ласково трется огромной львиной мордой о ее щеку.

Лия задыхается от смеха, касаясь ладонью его пушистой щеки. Лайл перекидывается в человека, выпрямляясь во весь рост, и перед нами предстает его твердый, огромный член.

— Какая красивая Регина, — тяжело дышит Лайл, поглаживая ее по щеке тыльной стороной пальцев. — Какая хорошая девочка, так послушно отдается своим парам.

Наша Регина издает довольный звук, после чего жадно обхватывает ладонью его член и слизывает влагу от основания до самого кончика. Она берет его в рот, шумно посасывая и глядя на него снизу вверх из-под длинных темных ресниц.

Коса, остававшийся голым еще после нашего заплыва, встает рядом с Лайлом. В его светлых глазах горит первобытный голод и ревность, а проколотый член каменеет, достигая максимальной длины.

Аурелия тихонько посмеивается, не выпуская член Лайла изо рта, отчего лев запрокидывает голову и глухо стонет. Левую руку она перемещает на член Косы, медленно, один за другим поглаживая пальцем пирсинги, словно они ее искренне завораживают.

Коса нежно ласкает ее правую щеку, явно требуя больше внимания.

И она переключается: оставляет Лайла в руке, мимолетно целует кончик члена Косы, а затем заглатывает его целиком, до легкого рвотного рефлекса. Она чуть отстраняется и, втягивая щеки, принимается жадно сосать его.

Его губы приоткрываются, он смотрит на нее с благоговением — собственно, как и все мы. Она сосет у Косы, наглаживает Лайла и одновременно принимает в себя мой член.

— Наша идеальная девочка, — хрипит Коса. — Просто гребаная безупречная Регина.

Лучше и не скажешь.

— Я люблю тебя, — шепчу я ей на ухо, потому что мне жизненно важно напоминать ей об этом.

Она стонет, и этот звук идет из самой груди, а ее влажные внутренние мышцы туго сжимают мой член. Затем она снова возвращается к Лайлу, дразня кончиком языка основание головки.

— Это так хорошо, ангел, — хрипит он. — Ты всегда так потрясающе принимаешь нас всех вместе.

Она позволяет мне поддерживать себя, пока я грубо и резко вбиваюсь в нее, полностью растворяясь в этой тесной, влажной неге и ее сладком аромате ванильного кекса. Я чувствую ее целиком, каждую складочку и изгиб внутри ее киски. Каждую плавную линию ее прекрасного мягкого тела. Она принимает нас всех с истинным наслаждением, и я уже готов кончить, как вдруг чувствую, что к нам подкрадывается эта ублюдочная тень и обвивает талию Аурелии, пытаясь оторвать ее от меня.

Из горла Аурелии вырывается жалобный, недовольный возглас, и это мгновенно будит во мне защитный инстинкт. Собственно, он просыпается у всех нас троих одновременно.

Глава 83

Лайл

Упырь, прервавший мою Регину, когда она так жадно посасывала мой член, практически подписал себе смертный приговор. Мы с моим львом ждали возможности поквитаться с ним еще с тех пор, как он наступал нам на пятки в Доме Нага.

А открытие Дикаря, сделанное всего несколько минут назад — что мы, оказывается, можем хватать его тени так, словно они осязаемы, — удивило меня настолько, что помогло вырваться из пасти моего взбешенного льва.

Я бросился к кольцу проклятой тени вокруг талии Аурелии, застывшему как раз над поясом для чулок, и вцепился в него обеими руками.

Упырь силен, но Коса и Дикарь действовали заодно со мной. Их мощные кулаки сжались на тенях, удерживая нашего самого садистского и кровожадного брата объединенной силой. Аурелия так чертовски красиво и раздраженно зарычала, что это отвлекло всех нас, дав Упырю шанс вырваться.

В результате наша Регина пошатнулась и едва не полетела кубарем набок.

— Хватит! — гневно приказала Аурелия, снова ловя равновесие на коленях.

И все действительно замерли, ведь мы всего лишь кучка обезумевших от любви