Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова

кровь из высоких бокалов. Откуда-то я знала, что там именно кровь. Снегирев сидел в углу и выглядел как сирота казанская. Тише воды ниже травы, только не гоните.

– Как ты себя чувствуешь, кудряшка?

Конечно же, Мечислав. Только вот как он понял, что я иду? Он же сидел спиной ко мне!

– Вы меня услышали?

– Нет. Просто Даниэль смотрел вверх с таким благоговением…

Я засмеялась.

– Благоговение? Этого я не стою.

– Юля, ты не обязана была этого делать.

Даниэль смотрел на меня в упор. Мне стало неловко, и я пожалела, что не сменила халат на джинсы и свитер. С другой стороны, кого мне тут стесняться? Все свои. Снегирев меня и в купальнике видел, а вампиры за свою жизнь, наверное, видели женщин не то что в халатах, а даже вовсе без кожи.

– Чего я была не обязана делать?

– Печать. Ты могла отказаться.

– Могла. Но если Дюшка выиграет, это будет гораздо неприятнее. Так я хотя бы останусь человеком.

Ну, почти человеком. Или мне все-таки что-то не сказали?

Я смотрела прямо на Мечислава. Но вампир глаз не отвел.

– Я не солгал тебе ни в одной мелочи.

– Но дали одно обещание.

– И постараюсь его исполнить.

– Какое обещание? – не понял Даниэль.

– Никакого, – отозвались мы в один голос. Я обернулась к Борису.

– А кое-кто мне проспорил.

– На что спорили и о чем?

– О том самом. Не каждый осмелится козлить в лицо Князю Города!

– Это верно. Свои щелбаны я заслужил честно, – подтвердил Борис, опускаясь передо мной на колени и весело улыбаясь. Никогда не думала, что вампиры могут так улыбаться. Легко, без всякого подтекста, просто наслаждаясь жизнью. Я отвесила ему четыре щелчка и протянула руку.

– Больше не рискнешь со мной спорить?

– Отчего же? Просто выберу спор, в котором не проиграю.

– Ну например?

– Ну вот спорим на два щелчка, что ты не рискнешь поцеловать… Снегирева?

– Еще чего не хватало! – возмутилась я. – Снегирева?! Да я лучше с Дюшкой поцелуюсь! Он мне больше по возрасту подходит.

– Интересно как? Он же старше тебя лет на семьсот, если не больше.

– Ну вот, я всегда питала интерес к древностям!

Мы смеялись, подшучивали друг нал другом и старались ни о чем не думать. Оказалось, что Борис знает множество анекдотов, а Вадим не может держать язык на привязи. Впрочем, ко мне это тоже относилось. Мечислав смотрел на нас как на расшалившихся детей и даже рассказал два исторических случая из своей жизни, а Даниэль, как обычно, вцепился в бумагу и карандаш. До рассвета оставалось всего несколько минут, когда Мечислав поднялся из кресла.

– Доброго дня, кудряшка. А мне пора спать. Я должен быть сильным этой ночью.

Борис и Вадим поднялись следом за ним. Даниэль остался сидеть. Мечислав посмотрел на него.

– Ты не собираешься спать?

– Я хотел бы поговорить с Юлей перед сном.

– Ты уверен, что так будет лучше?

Мечислав надавил голосом так, что Снегирев поморщился. Предполагалось, что подчиненные тихонько поднимут лапки и заползут в норки, слушаясь и повинуясь. Но ко мне это не относилось. Вот!

– Я уверена, что так будет лучше, – огрызнулась я.

– Как пожелаешь, кудряшка.

Мечислав отвесил мне грациозный поклон и скрылся за дверью. Даниэль встал из кресла и потянул меня за собой.

– Юля, нам надо поговорить.

– Отлично. Моя комната тебя устроит?

– Более чем.

По лестнице мы поднимались молча. В комнате Даниэль запер дверь, повернул в замке ключ и сердито уставился на меня. Я выдержала его взгляд, не моргнув и глазом.

– Юля, ты хоть понимаешь, что ты натворила?!

– Понимаю.

– Вряд ли. Если бы ты понимала, то никогда не согласилась бы на условия Мечислава. Женщины для него – игрушки. И ты будешь одной из них.

– У меня есть небольшое преимущество. Я буду не женщиной, а фамилиаром. И потом, он мне вовсе не до такой степени нравится, чтобы соглашаться на все остальные Печати.

– Он умеет заставить женщин исполнять свою волю.

Ты и сама не заметишь, как это произошло.

– Да, но это наше личное дело. Мое и его. Разве нет? У Даниэля стал такой вид, словно я его ногой пнула.

Как у бездомного щенка.

– Простите, госпожа. Я действительно лезу не в свое дело. Это ваше и его личное дело. Доброго дня.

Он вытащил из кармана ключ и повернулся к двери. И этого я вынести уже не смогла. Я бросилась ему на шею.

– Даниэль, прошу тебя, не уходи! Не надо! Он не обернулся. Только спина напряглась.

– Даниэль, ты прекрасно знаешь, что он для меня ничего не значит! Мечислав хорош собой, умен, обаятелен, но это такие мелочи! Это всего лишь желание! Не любовь!

Даниэль коротко и зло рассмеялся. Словно хрупнуло под ногой стекло.

– Действительно – какие мелочи! Это же не любовь! Это так, погулять выйти!

– Прекрати! – сорвалась я. – Ты прекрасно понимаешь, что нас с ним ничего не объединяет, кроме желания! И это желание объединяет его и со всеми остальными женщинами мира, от десяти до семидесяти. Будь на моем месте моя бабушка, было бы то же. И ничего у меня с этим зеленоглазым клыкозавром не было, кроме Печати! И не будет! Секс – это далеко не все в моей жизни! Черт побери, мне с Мечиславом даже говорить не о чем! Он как секс-машина! Но для меня этого мало, всегда было мало! Должно быть и что-то в душе!

Серые глаза были тоскливы и печальны.

– Между вами есть Первая Печать.

– Но Второй не будет! Первая была необходима для того, чтобы пользоваться моей силой! А я не хочу проиграть Дюшке. Он убьет нас, а меня сделает вампиром!

– Тебя это так ужасает?

Я закрыла глаза, чтобы ничего не видеть, и выпалила:

– Меня ужасает вечная жизнь… без тебя.

Я произнесла это так, словно бросилась в ледяную воду. Даниэль осторожно высвободился из моих рук и взял мое лицо в ладони.

– Юля? Посмотри на меня.

Я послушно открыла глаза. Даниэль смотрел прямо на меня, и от его взгляда я едва не заплакала. Нежность, тепло, любовь – все было в этих прозрачно-серых глазах.

– Я тебя тоже люблю, Юля. Еще с того момента, как увидел в камере пыток. Ты была похожа на ангела. Мне сначала показалось, что я умер. А потом ты поделилась со мной кровью. И я почти всю ночь нес тебя на руках. Знаешь, даже если все будет плохо, это все равно останется одним из самых лучших воспоминаний в моей жизни.

– Правда?

– Правда. Ты ведь видела мои рисунки.

– И ответила – ДА.