Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

до разглядывания столичных улиц сейчас. Отец так и не удосужился показать дочери столицу, и сейчас обида на советника поднялась в душе девушки из-за того, что карьерные амбиции были тому важнее родной дочери, пусть даже Лера этой самой дочерью и не была.

Они ехали довольно долго, но вот паланкин остановился, и чей-то громкий, зычный голос прокричал:

- Кто такие? По какому делу?

Один из охранников ответил:

- Молодая госпожа Со Хён, дочь королевского советника господина Шим Она, приглашена на аудиенцию к его величеству!

- Доказательства есть? – поинтересовался неизвестный.

- Конечно! – ответил воин и, видимо, приблизившись, осторожно постучал по боковой стенке носилок.

- Госпожа, они требуют письмо!

Лера взяла лежавший рядом длинный и узкий конверт из шелковой бумаги и, приоткрыв окошечко в боковой стенке, протянула письмо охраннику.

Некоторое время было тихо (наверное, страж у дворцовых ворот изучал приглашение), потом послышалось:

- Проезжайте! Охрана пусть останется здесь. Только паланкин с госпожой!

Тот же стражник вновь постучал по затянутому бумагой решетчатому окошечку, и Лера забрала протянутый ей конверт. Носилки двинулись вновь, а вскоре они очутились уже на обширной площади перед зданием дворца. Лера почувствовала, как паланкин опустили на камни мостовой, а потом вдруг снаружи послышался голос отца:

- Прибыли? Дочь, ты можешь выходить! Дальше можно только пешком.

Крышка паланкина откинулась наверх, и девушка увидела советника, протягивающего ей руку. Он даже улыбнулся, окинув придирчивым взглядом выбравшуюся наружу дочь, видимо, остался доволен ее видом.

Лера, и правда, выглядела очень изысканно в наряде, сшитом столичной портнихой. Он ей и самой очень нравился. А в комплекте с родовыми украшениями, украсившими ее пальцы и шею (уши у Со Хён не были проколоты, и надеть серьги не представлялось возможным, а клипсы в эту эпоху, видимо, еще не изобрели), и вовсе смотрелся прекрасно.

Ха Юль туго заплела волосы своей барышни в косу, пустив две тонкие косички вдоль висков над ушами и украсив их драгоценными заколками, на которых поблескивали драгоценные камни.

Советник сказал:

- Идем, дитя! Нас примет главный евнух его величества, а уже потом доложит о тебе.

- Батюшка, а вы? Пойдете со мной? – Лера вдруг почувствовала робость перед этими неизвестными королем и королевой и, пожалуй, только сейчас осознала всю серьезность происходящего.

По телу ее пробежала невольная дрожь, а щеки побледнели.

Увидев состояние дочери, Шим Он взял одну ее руку в свою ладонь и прикрыл сверху пальцами другой:

- Со Хён! Что с тобой? Возьми себя в руки, дочь! Помни, о чем мы с тобой говорили! Ты должна быть на высоте! – голос его звучал строго и решительно.

- Да-да… Я помню, отец, – пролепетала девушка. Сейчас именно она, Лера Власова, а не юная аристократка Со Хён, должна была предстать перед королевскими особами, и ее до ужаса пугало это. Она понимала, что знает все-таки ничтожно мало о том, что ее могут спросить. В душе ее медленно разрасталась паника. А отец, заглядывая ей в лицо, все повторял:

- Спокойно, дитя! Ты должна быть спокойной! Ты слышишь меня?! – он вдруг обхватил твердыми, чуть шершавыми пальцами лицо девушки и тихо произнес. – Все хорошо! Не бойся ничего! Помни, что я буду неподалеку! Тебя никто не посмеет обидеть здесь! Ты поняла? Со Хён! Ответь мне, девочка!

Голос мужчины звучал с такой непоколебимой уверенностью и спокойствием, что она, и впрямь, начала успокаиваться. Дыхание выровнялось, а щеки приобрели обычный цвет.

- Да. Да, – отозвалась она, отстраняясь. – Я поняла Вас, отец!..

- Ну, вот и славно! Вот и умница! Идем, дочка! Тебя уже ждет главный евнух…

 

 

С этими словами он повел девушку по просторной площади перед дворцом, мощеной каменными плитами, и лишь предупредил, чтобы она не смела наступать на широкую дорожку, приподнятую над остальной площадью. Это «дорога короля», объяснил он. Лишь его величество может ходить по ней.

Лера послушно следовала за советником, впав в какое-то оцепенение. Ей казалось, что она наблюдает сейчас за собой со стороны. Они приблизились к высоким ступеням, на верхней из которых ждал немолодой полноватый мужчина в длинном зеленом одеянии и высокой темной войлочной шапке. Сложив вместе руки, кисти которых были практически спрятаны под длинными широкими рукавами, мужчина не спускал взора с отца и дочери. Это и был главный евнух Сон.

Советник подошел к нему и, поклонившись, сказал:

- Евнух Сон! Моя дочь прибыла!

- Хорошо, главный советник, – негромким ясным голосом ответил мужчина и посмотрел на девушку. – Юная госпожа, ступайте за мной!

Лера оглянулась на советника, но он кивнул и повторил:

- Ступай, Со Хён! И помни, о чем мы говорили!

Девушка пошла за придворным, а Шим Он отправился куда-то совсем в другую сторону.

Евнух завел ее внутрь дворцового здания и, проведя по коридору, остановился у одной из высоких двойных дверей, у которой стояли две женщины. Они были одеты в одинаковые ханбоки, с одинаковыми прическами, украшенными широкими лентами того же цвета, что и отделка на кофточках чогори. Девушка поняла, что это придворные служанки, дежурившие у дверей, чтобы в любой момент выполнить желания правителей.

- Ваше величество! Девица Шим Со Хён прибыла! – произнес евнух громким голосом у закрытой двери.

И изнутри послышался мужской голос:

- Пусть войдет!

Обе женщины, как по команде, одновременно открыли створки дверей, и евнух шепнул:

- Ступайте, госпожа! Не забудьте о церемониальном поклоне!

И она сделала шаг вперед, оказавшись уже в дворцовой зале.

Помещение было просторным, и чтобы подойти к возвышению, на котором на двух тронах сидели немолодой уже мужчина и женщина в богато украшенных золотой вышивкой одеждах, ей нужно было сделать не меньше десятка шагов. Ровно до того места, где на полу лежала красивая плоская подушка для сидения.

Девушка шла, механически переставляя ноги, и думала только о том, чтобы не споткнуться и не оконфузиться перед венценосной парой.

Вот уж никогда бы не подумала, что может так волноваться! Лера крепко сжала челюсти и приказала себе сосредоточиться. Наконец она приблизилась на нужное расстояние и склонилась в глубоком придворном поклоне.

Еще в Ёнджу госпожа Ан заставляла ее правильно выполнять этот поклон. Этот и другой – когда следовало, подняв руки «полочкой» и положив ладони друг на друга так, чтобы они смотрели в пол, а локти были на уровне плеч, встать на колени и сложиться практически пополам, коснуться