Преклонение - Ирина Шайлина

Я улыбнулся. И пошёл. И делал все, что она сказала, словно впервые узнавая всю огромность предприятия созданного отцом. Это был механизм, в котором каждый винтик занимал чётко положенное ему место, и крутился в строгом понимании своих задач. Синхронно со всем остальным. И посередине всего этого ни хрена не понимающий я.

Прошла неделя. Теперь я знал, что такое и в хвост, и в гриву. Рита не щадила ни меня, ни себя, ни одного из тех, кто работал непосредственно под её руководством. Частенько сидела в офисе допоздна. Я поневоле начал ею восхищаться — кто бы знал, что она сумеет с такой пользой распорядиться шансом, который вытянула шантажом, в те времена когда я ещё не был для отца пустым местом.

И сейчас тоже передо мной открыт ноутбук. Глаза устали и буквы норовят слиться в одно пятно, взяться за руки, пуститься в хоровод. Смотрю на часы — восьмой, блядь, час. Пора бы уже по домам. Я лелеял коварный план трахнуть таки Леночку и торчать в офисе почти круглосуточно меня подбешивало.

На людях я называл её Маргаритой Витальевной, а наедине позволял и по имени просто. Какие вообще реверансы, я её девственности лишил.

— Рит, — позвал я.

И одновременно с этим поднял голову. Она смотрела на меня. Не так, как обычно — взвешенно, словно раздумывая, куда бы меня деть, чтобы с глаз долой. Взгляд был обнажённым. Беззащитным. Растерянным. Рита вздрогнула, словно получив пощёчину, отшатнулась. Принялась собирать со стола документы, хотя я прекрасно знал, что они уже нахер не нужны — расходники. Выронила, рассыпала бумаги по полу.

— Можешь идти, — торопливо сказала она. — Я дальше сама.

— Ебаный в рот, — почти восхитился я. — Ты все ещё влюблена в меня.

Глава 9. Рита

Щеки горели, казалось, я вся цвету красными пятнами. Не только Щеки, шея, все тело, до кончиков пальцев на ногах. Я так больше не могла. Я сама этого хотела, столько лет на это потратила. Да я жила этой целью, но…

Стою в туалете. Красивый туалет, можно сказать — личный. Роскошь. Включаю холодную воду, погружаю в неё ладони. Прижимаю к щекам, такие горячие щеки… дорогая тоналка смазывается, но это меньшее, что меня сейчас волнует. Там, в моем кабинете Артём сидит. Вполне себе освоился за последний месяц. Все его любят — ожидаемо. Но сильнее всего его люблю я, и это самая главная проблема.

— Ты руководящий сотрудник, — напомнила я себе. — Ты не можешь весь день сидеть в туалете.

Не могла, но хотелось очень. Оторвалась от зеркала, вышла. Когда нам только выделили офис я сочла, что сломать перегородку между приёмной и и своим кабинетом гениальная идея. Места было не много, но пространства хотелось много. И мне нравилось — у меня было не так много сотрудников. Я руководила, но мы дружили. Нам было хорошо. А теперь у меня нет личного закутка и прятаться приходится в туалете. Интересно, как большой босс посмотрит на очередной ремонт в его святая святых? А может намекнуть, что мы растём и нам нужно больше места?

— Артём! — кокетливо восклицает Яна.

Смотрю на неё. Она мне нравилась, она так похожа на мою Лию. Лёгкая. Смешливая. Волосы светлые всегда словно ветром немного потрепаны, это не мои тяжёлые, гладкие, темные косы. Сейчас я боюсь того, что и Артём сочтёт её похожей на Лию. Я думаю об этом столько дней, что гадкая, горькая мысль кажется почти привычной. Иногда я закрываю глаза и представляю их вместе, так же, как раньше с Лией. И я не знаю, что сделать, чтобы Артём не смотрел на неё больше.

На столе сидит. Юбка немного задралась, виднеется край кружевной резинки чулок. Отсюда вопрос — с каких пор она щеголяет на работу в чулках? Я могу сделать ей замечание. Я её начальство, да. Но хватит ли мне храбрости? Она же все поймёт… Хотя Лия так и не поняла.

— Артём Викторович, — напоминаю я, отряхивая воду с тащительно, до красноты, вытертых рук. — Слезь за стола, я за нем работаю, не стоит елозить по нему голыми ягодицами.

— Оу, — растерянно отозвалась Яна. — С тобой все в порядке?

Со стола слезла, одернула юбку. Я проследила за взглядом Артёма — смотрит. На неё смотрит, на юбку её, на гладкие ноги. Хочется выть и стонать от того, что даже когда рядом никак не могу контролировать ситуацию.

— Маргарита Витальевна устала, — усмехается Артём.

Теперь на меня смотрит. В его глазах понимание. Знает все, гад. Может ему даже смешно. Улыбается — точно смешно. Тёмные губы приоткрывают полоску зубов. Трещинка на нижней губе натягивается, словно деля её пополам. Когда смотрю на неё в голове кружится и в ушах звенит. Представляю, как касаюсь её языком.

— Не удивительно, — вздыхает Яна. — Темнеет уже.

Она занимает свое место за столом. Пододвигает к себе ноутбук, вздыхает, открывает нужную программу. Бросает последний взгляд на Артёма. Он улыбается в ответ. Я гадаю — было у них уже или нет? Прихожу к выводу, что нет. Мне кажется потом, после того, как это случится, он быстро к ней охладеет. Она же не Лия.

Артём поднимается. Потягивается, смачно, с хрустом. Дорогая рубашка натягивается, обрисовывая худой не в меру торс. Худой, в татуировках, такой весь… не идеал, наверное, верное слово. Брюки дорогие, ремень из натуральной кожи, тяжёлая прыжка из металла. А обут в кеды. Разные. С ярко-оранжевым шнурками. Ну, кто так делает??? У нас был дресс-код, но делать замечания сыну босса никто не решался.

Ребёнок, одним словом. Вырос, вымахал, мужик, а в голове ветре играет. Только вот смотрит иной раз, и столько в глазах пустоты, что думаешь — как они жили последние годы? Что с ними происходило?

Атем обошёл стол. Встал позади Яны. Она увлеклась файлом и не видит. Вижу я. Артём на меня смотрит. Улыбается криво, одним уголком рта, нервно. Смотрит на меня с чувством превосходства. Власти. А потом… наклоняется низко-низко. Почти касается светлых волос Яны носом. Глубоко, полной грудью вдыхает её запах.

Нужно это прекратить. Не стоит на это смотреть — это мазохизм. Он издевается надо мной. Но… я в ловушке. Я не могу отвести взгляд. Наклоняется ещё ниже. Я вижу, как от его дыхания шевелятся волосы Яны. Ещё секунда и она поймёт, что он стоит за её спиной. А Артём… вытаскивает язык изо рта. Розовый. Влажный. Он в миллиметрах от